— Интриги. Теперь мы будет сражаться в невидимой войне с Данзо, да?
Чунин ухмыльнулся:
— Не "мы", а "я", Тсунаде-сан. Вам не следует углубляться во все это, нет смысла. У меня есть силы и возможности самостоятельно все провернуть, но нужно время. Если что-то потребуется, я обращусь к вам, но постараюсь, чтобы вас… не забрызгало всей этой грязью.
— Я не боюсь марать руки, Като.
Чунин поднялся, пусть и с трудом, но сев на диване:
— Я в этом не сомневаюсь. Но есть важный момент. Тот, кто хотя бы раз делал что-то плохое, даже если сам он добр, в следующий раз он вполне может это повторить. Давайте все оставим, как есть. Я буду делать плохие, но необходимые вещи, а вы будете меня осуждать за это, но терпеть, потому что это необходимо. И, если когда-нибудь я по какой-то причине еще раз перешагну черту, то вы сможете вернуть меня на место, Тсунаде-сан.
Женщина нахмурилась:
— Уже переступал?
— Да, и не особо этому рад.
Хокаге внимательно смотрела на своего помощника принимая это решение. Оказалось, это не так-то просто.
— Хорошо. Я не дам тебе переступить черту.
Като кивнул:
— Как мои ученики? Их жизни ничего не угрожало, но все же…
— В норме. Завтра выйдут из госпиталя. А вот тебе придется там полежать, несостоявшийся самоубийца. То, что произошло в Реке…
— Я этого не хотел, Тсунаде-сан. Просто наш общий знакомый ни на грош не ценит чужие жизни. Впредь я буду аккуратнее.
— Что? У тебя есть еще подобные безумные идеи? С кем на этот раз ты хочешь договориться?
Като улыбнулся:
— Это будет маленький секрет… пока.
— А что случилось с Рьюго?
Като отрицательно покачал головой.
— Плохо.
— Да, — и вновь грустно ухмыльнулся, — не видать мне теперь звания джоунина.
На этот раз Тсунаде так же ухмыльнулась:
— А вот здесь ты не прав. Приказ уже поступил мне на подпись, можешь готовиться. Сразу после выхода из госпиталя официально получишь повышение.
Като не понял:
— За какие достижения?
— За такие. Да, один из твоих учеников погиб, но я отчего-то уверена, что твой отчет подтвердит, что твоей фактической вины в этом нет. А вот судьба двух других учеников тебе, наверное, будет интересна. Анко написала заявку на перевод Футабе Корохи в свое подразделение, и лишь немного опередила в этом Ибики Морино, подавшего такую же заявку. А из Корня мне пришло прощение на одобрение перевода Инахо Темуи. Обычно АНБУ неохотно принимают новичков, только для того, чтобы как-то сгладить кадровый голод. Но чтобы сразу три заявки на двух генинов из одной команды… Сам понимаешь, в твоих преподавательских качествах сомневаться после такого достаточно сложно.
Като опешил, несколько секунд тупо глядя на Тсунаде, а затем сам улыбнулся:
— Жизнь полна иронии, да?
— Не без этого, Като. Так что после выписки ты уже не будешь капитаном команды, а твои детишки разбегутся по другим подразделениям. А теперь отдыхай, я вызову меднинов прямо сюда.
— А конспирация?
— К биджу конспирацию!
Инахо вышел из госпиталя и с некоторым облегчением вдохнул чистый уличный воздух. Он уже знал, что учитель вернулся в Коноху, и что вернулся один. И что сейчас он валяется где-то в госпитале, оправляясь после операций.
— Рьюго погиб, — прошептал парень одними губами, пытаясь понять, какие чувства они у него вызывают.
Но ощутил лишь пустоту. Ничего. Никаких чувств, только сосущая противная пустота. Фу тихо плакала в своей палате, он слышал ее, когда шел мимо. Она очень хотела казаться сильной, и у нее это неплохо получалось. Они ведь все втроем сразились с теми тремя шиноби. Все шло по плану. Они победили. А потом их застали врасплох, и все кончилось. Именно тогда Инахо в последний раз видел своего друга. Именно тогда…
Не желая стоять на месте, генин побрел домой. По пути он все пытался что-то нащупать. Ведь что-то-то должно быть! Должно! Он не может ничего не чувствовать! Но ответом была только пустота.
