К этому моменту заключенные уже закончили принимать пищу. И плотным потоком шли на работу. Работа на корабле не отличалась разнообразием: уборка, да готовка. В остальное время заключенные были предоставлены сами себе, с одним лишь но – себя у них не было. Постоянные драки за места и еду сопровождались побоями от охранников, пытающихся их разнять. Места было мало, в некоторых камерах спали вшестеро, а то немногочисленное количество карцеров, что присутствовало на месте заключения, никогда не было свободно. Частая качка, спровоцированная негодованием моря, легко вызывала морскую болезнь у большого количества заключенных. На их жалобы о плохом самочувствии охранники незамедлительно выписывали пару ласковых слов, а в особо запущенных случаях помогали болеющему советом. Потому к охранникам обращались, разве что, за спинами и не за просьбой о помощи, а за желанием эту помощь посильными средствами оказать.
– Понял, почему не сообщили ранее?
– Виноват, Капитан, хотел сперва услышать мнение врача об опасности ситуации – докладывал Надзорщик.
– Хорошо, пускай всё будет так. Я не горю желанием ежедневно разбираться ещё и с заключенными, но обо всех изменениях докладывайте мне незамедлительно, от этого может зависеть безопасность всего судна.
С этими словами капитан Майерс повернулся к океану. На его угловатом лице читалось постоянное напряжение ума. Этот человек обязан предвидеть всё. За это ему и платят и притом платят хорошо. В этот раз ему доверили судно совершенно нового уровня: 47 тысяч тон водоизмещения, ледокол, около 240 охранников и 100 человек экипажа для охраны 358 заключенных, перевозимых на континент.
– Можете быть свободны. – не отрывая взгляда от воды скомандовал капитан.
– Так точно!
Надзорщик быстро удалился с мостика, а капитан продолжил наблюдать бескрайние поля льда, будто бы взявшие в плен Эсмиральду. Сегодня было тихо, лишь гул мотора мог потревожить пальцы, тех кто умел слушать не только ушами.
– Сбавьте ход, и соедините меня с землей.
– Привет, Роб.
– О-о, какие люди, проходи-проходи, у нас тут гречка.
– Спасибо, Роб, но я пока не голоден. – Доктор присел на стоящий у стены стул. На кухне готовка шла полным ходом практически в любое время суток. Прокормить почти что 800 голодных ртов – задача не тривиальная. Так и сейчас, готовился первый завтрак для персонала, охранники и зеки уже свое съели.
– Как ты это не голоден? Ты вон какой худой! Спичка. Хотя нет, будь ты спичкой, я бы тебя сразу выбросил, даже на худой день не оставил бы. А зачем? Сразу же сломаешься! – Роб всегда был парнем горячим, таким же как и его кухня.
– Нет, Роб у меня есть дело важнее, сегодня двоих зеков нашли валяющемися на полу своих камер. Есть подозрения на брюшной тиф. – среди ада постоянно бушующей кухни было трудно разговаривать. Потому обоим собеседникам приходилось слегка повышать друг на друга голос.
– Да ну быть не может, откуда у нас ему взяться? Сколько не хожу, ещё ни одного случая не знаю!
– Ну это только подозрения… Я… можно я посмотрю трюм, холодильник?
– Намекаешь, что моя стряпня в этом замешана?
– Да нет же, мне просто, ну…
– Нет-нет-нет! Я тебе отцом клянусь, быть того не может, я же всё пробую! Еда есть еда и не важно кому она подана, ты же знаешь! – оскорбленного кока уже ничего не могло остановить.
Осмотрев всё необходимое и не найдя к чему придраться доктор ретировался в заставленный лазарет, в котором место больных телом судеб сейчас занимали гниющие от сырости тюремные пожитки. Сыворотка уже должна была разморозиться.
– Тук. Тик-тук. Так-тук? Тик… тук… – не понимаю…
– Да, не понимаю я! – воскликнул Лев Асгордьевич
– Тук-тик. Тук. Так. – муха летала прямо под потолком и билась с противным хитиновым звуком о лампочку. Все пытается достигнуть света, а если нет – разбиться…
Через круглый иллюминатор было видно синее небо. Часы шли как никогда медленно и мучительно. Скопившаяся на полках пыль словно теплое одеяло покрывало всё вокруг, в том числе и доктора, сидящего за раскладным столом на деревянном стуле.
– Э нет, с мухой все понятно, но почему не сработала сыворотка!? – Горькин взялся за горячую голову холодными руками и начал раскачиваться на стуле. Долго это продолжаться не могло и закончилось логично – ножка стула подломилась, теперь врач был обращен лицом к потолку, а там…
– Тук… Так… Тик-Так?
– Вспомнил! Да! Да-да! Конечно, та же самая ошибка, все как в сорок восьмом, ничего не изменилось! А что там было? Ах да, Тьюринг…
Собственно, тогда я работал на острове Тьюринг, а вернее в тюрьме на этом острове. Работа не сказать, что очень сложная… Да, оснащения у нас не было. И нет, не было помощников, только я и около тысячи заключенных. Да, в неделю по два трупа минимум. В основном суицидники, или те, кого хотели считать суицидниками. Но надбавка была хорошей, бесплатное жилье и питание тогда привлекали. Чертовы Союзы!
Лев Асгордьевич смел на пол кипу каких-то бумаг, чем нарушил спокойствие пыли, и закурил.
– Тик-так?
