Только посмей… Только посмей… Как заклинание повторяю про себя.
— Мы не можем встречаться, — собирается она духом. — Я прошу тебя, давай останемся друзьями.
— Что?! — нервно усмехаюсь я. — Какими ещё друзьями? Ты мне полностью нужна.
— Ну, я очень тебя прошу!
— В просьбе отказано, — упрямо цежу я. — Если я что-то сделал не так, давай разбор полётов. А такую херню мне предлагать не надо.
— Открой мне дверь, пожалуйста.
Жму на кнопку, пересиливая себя. Открывает.
— Ты вс"e сделал «так», Марат. И дело совсем не в тебе. Это мои заморочки.
— Наши.
— Что?
— Любые твои заморочки теперь наши.
Отрицательно качает головой. Выходит из тачки. Вылетаю следом.
— Ты же просто просила не афишировать! — рявкаю я.
— У тебя не получится. У нас не получится. Спасибо, в общем и… не забывай, что ты теперь за старшего, ладно?
— Помню.
Поспешно уходит вперёд.
Мне хочется что-нибудь разнести, чтобы выплеснуть все камни из груди.
— Почему?! — со злостью луплю кулаком в крону куста.
А хочется не в крону, во что-то, что может ощутить выплеск этой энергии.
По дороге в корпус, срываю молодняк турников.
— Час уже как отбой, чего тусуемся?
— Но Беса же нет, — настороженно.
— И что? Режима тоже нет? Я пока за Беса.
Завтра, наверняка, пришлют кого-нибудь временно Бессо заменить.
— Музыку вырубаем, и баиньки, — свирепо обвожу их взглядом.
Убедившись, что все расползлись по комнатам, вырубаю в секции электричество. Ибо — нефиг. С утра у нас по распорядку десятикилометровый кросс. Пусть спят.
Присаживаюсь на подоконник, слепо смотрю в окно. Я даже не знаю, чего я больше сейчас хочу — остыть к ней или чтобы она наконец-то прикипела. Хочу одинаково сильно и того и другого. Потому что бесит!
— Как Бессо? — пытают мои пацаны.
— Нормально прошло. Без осложнений.
— Когда выпишут?
— Не сказали.
Подходят ближе, отрезая мне пути к отступлению.
— Как у вас с Аленой?
Замолкаю, отворачиваясь в окно.
— Завязывай, Тарханов, а? Ты же знаешь, что мы никому. Просто скажи — хорошо или плохо? — несильно бьёт меня в плечо Шмель.
— А то ты не видишь, что хреново? — фыркает Яша. — За мной…
Подхватывает гитару.
— Куда? — спрыгиваю с подоконника.
— Серенады петь, куда же ещё?
— Яшин, стой! — срываюсь за ним.
Но он уже смывается в холл, падает на диванчик, который как раз за стенкой Алены. Делает своё коронное «брямс» по струнам.
— Яш, ну отбой же, — смотрю на время.
— А кто нам указ? Дай пошалить пока Беса нет, не нуди.
Ромка тихо закрывает двери в мужскую и женскую секцию, оставляя открытой только в тренерскую.
— «Мо"e море, прошу тебя, не выплюни меня на берег, во время очередной бури твоих истерик…»
А, ладно, хрен с ними. Ложась спиной на стену, сползаю на корточки. С Ромкой подпеваем:
— «Я так давно тебя искал по грязным пресным руслам…».
Входная дверь в корпус открывается. Мы замолкаем. Лишь только Яшин продолжает играть.
Игнорируя наши посиделки, Лис с тренером по легкой атлетике, уходят на второй этаж.
Мы тихонечко продолжаем. Выглядывает Люба.
— Ой, можно, я с вами посижу?
Ромка уступает ей кресло.
— Эх, коктейльчик бы сейчас… — мечтательно вздыхает она, слушая гитару. — Мартини со льдом…
— С нас — Мартини, Любовь Сергеевна, — подмигивает ей Ромка. — С Вас — лёд.
Люба оглядывается на двери.
— У Бессо в комнате мини-бар. Он там минералочку нам с Алёной охлаждает.
Реально?? Люба за кипиш? Переглядываемся с пацанами.
— Ключи только у Алёны.
— Ключи у Ал"eны, да, — упирая руки в бока, встаёт в проходе Ростовская. — Вы чего творите? Папки нет, так вс"e можно, что ли?
Встречаемся с ней взглядами.
Это не я предложил! — пожимаю плечами.
— Сейчас сюда вся команда сбежится, — хмурит она брови.
— А мы тихонечко к бассейну уйдем, — поднимается Люба.
— Люб!
— Ой, да ладно… — цокает она. — Все взрослые уже. Ни от кого не убудет. Маратик уже всех уложил.
Ромка с Яшей провокационно улыбаются Алёне.
— «Девчонка, девчоночка, ясные очи, я люблю тебя девочка очень!» — выдают хором, стреляя в меня взглядами.
Идиоты… Беззвучно ругаюсь я.
— А пойдёмте с нами, Алёна Максимовна, — подкатывает к ней с гитарой Яшин. — Мы без Вас утонем пьяные и искусственное дыхание некому сделать будет.
— Не бросайте нас на произвол судьбы.
— Ничего, с бутылки мартини вчетвером не упьетесь, — фыркает она.
— А у нас ещё и винишко есть… — подкатывает с другой стороны Ромка.
— Люба… — обескуражено шипит на не"e Алёна. — Что за беспредел?
Но Люба уже потихоньку сбегает с Яшиным к бассейну. Шмель идёт за обещанным горячительным и стаканами. Мы остаёмся в холле одни.
— Л"eд… — напоминаю я ей.
Психанув, решительно идёт в комнату Беса. Открывает дверь, потом холодильник. В большой пластиковый стакан ссыпает л"eд из контейнера. Несколько кусочков летит мимо, на пол.
Разворачивается, демонстративно и недовольно протягивая мне стакан.
— Достаточно? — язвительно.
— Один лишний, — подхватываю кусочек льда, отправляя ей его в ложбинку груди.
Задохнувшись, взвизгивает, пытаясь быстро достать. Но скользкий лёд проваливается глубже.
Ухмыляясь наблюдаю за представлением.
— Я тоже там растаял, — шепчу.
Ещё хочу… Целовать и спать потом, уткнувшись в эту роскошь.
