– Я не хотела лгать, – протестую я, у меня вырывается первое рыдание. – Но как ты можешь смотреть на меня так, будто я только что предала тебя из-за того, что научилась готовить, когда ты продаешь «Соль» и даже не потрудилась мне об этом сказать?! Ты не можешь продать «Соль»! – Я задыхаюсь от слов, паника сжимает мою грудь.
– Если мне придется продать «Соль», я… – Мама замолкает, ее плечи напрягаются. Она выдыхает. – Ненавижу, когда мы ссоримся. Поверь, я перепробовала все. Но это правда, я выслушала то, что сказали «Сделки-Сделки», – признается она, и я качаю головой, потому что не хочу в это верить. – Мы обменялись несколькими сообщениями. Сначала мне нужно было хотя бы узнать, что они задумали в отношении пекарни. Кафе – не так уж плохо. Они сохранят здание таким как есть.
От гнева у меня вскипает кровь.
– Бабушка никогда бы этого не позволила!
– Твоя бабушка велела мне продать «Соль», так что не думай, что ты знаешь, чего бы она хотела, а чего нет.
Кажется, я ослышалась.
– Бабушка – что? – говорю я, слова вырываются как вздох.
–
Это уже слишком. Слишком невыносимо.
Бабушка, которую я знала, та бабушка, которую я знаю, никогда бы не велела маме продать «Соль».
В этом нет никакого смысла. Я взбегаю по лестнице.
– Ларисса! – снова окликает мама, но я врываюсь в свою спальню и захлопываю за собой дверь. Расхаживая взад-вперед, отправляю сообщение Педро.
ЛАРИ: Мы можем где-нибудь встретиться?
ПЕДРО: Эти тексты подделаны? Неужели «Сделки-Сделки» снова пытаются заставить нас сцепиться?
ПЕДРО: Мы исправим это вместе. Не волнуйся. Мы это исправим.
ЛАРИ: Прости.
ЛАРИ: Тексты не подделаны.
ПЕДРО: Это не очередная ложь?
ЛАРИ: Я не знала, что мама разговаривала с этим юристом. Прости. Мама некоторое время вела себя странно, но я понятия не имела, что она на самом деле разговаривает с ним.
ПЕДРО: Вела себя странно? Как?
Я смотрю на экран, в оглушительной тишине слыша только звук своего тревожного дыхания. Я должна была сказать ему раньше.
ЛАРИ: Она сохранила визитную карточку, которую оставил ей юрист «Сделок», когда приходил с предложением. Я не знала, как тебе сказать.
ПЕДРО: Почему ты не сказала?
Он возненавидит меня за это. Он возненавидит меня.
ЛАРИ: Я не знала, могу ли я доверять твоей семье, если она об этом узнает.
ПЕДРО: Я бы им не сказал.
ЛАРИ: Я знаю!
ПЕДРО: Правда? Потому что это больше похоже на то, что ты не доверяла мне.
ЛАРИ: Я доверяю тебе. Педро, я хотела сказать! Честное слово, я хотела сказать! Я просто беспокоилась о том, что сделает твоя мать, если узнает. Я пыталась защитить «Соль».
Никакого ответа. Мое сердце практически подскакивает к горлу.
ЛАРИ: Я облажалась! Но ты должен мне верить, когда я говорю, что доверяю тебе.
ЛАРИ: Педро?
ЛАРИ: Давай поговорим. Мне нужно тебя увидеть.
Точки появляются и гаснут, появляются и гаснут, и я смотрю на свой экран, затаив дыхание, пока они не исчезают совсем. Он во мне разочаровался.
ЛАРИ: Пожалуйста, мы можем поговорить лично? Позвольте мне все объяснить.
ПЕДРО: Я не хочу сейчас с тобой говорить.
Я швыряю свой телефон через всю комнату и сворачиваюсь калачиком на постели, накрыв голову подушкой, чтобы заглушить рыдания. Я не осмелюсь поднять глаза и увидеть, что он задернул занавески, отгораживаясь от меня навсегда.
Каждый раз, когда я чувствовала, что мама ведет себя странно, у меня не хватало смелости сказать ему. У меня не хватило смелости разорвать порочный круг, из-за которого продолжается вражда наших семей. Все это время я не видела ничего дальше вражды. Я так боялась предательства, а потом взяла и первая его предала.
Те часы, которые мы провели на пляже, все еще кажутся сном… Чем-то придуманным. Но вот обрушивается сокрушительная реальность.
Я теряю свой дом. И Педро я потеряла тоже.
ВОСКРЕСЕНЬЕ, 19 ИЮНЯ
На следующий день я провожу утро в своей комнате, чтобы избежать очередной ссоры с мамой. Ближе к вечеру наконец набираюсь достаточно смелости, чтобы отправиться на поиски ответов. Я иду на кладбище Ресифи – Парк дас Флорес.
Осторожно обхожу могилы, пока не замечаю дуб, который затеняет бабушкино надгробие. Это было последнее, что я увидела перед тем, как сбежала с похорон. В нескольких шагах передо мной на прохладном ветру колышутся ветви. Просто дерево. Но оно кажется мне гигантским.
Я осторожно приближаюсь, стараясь выровнять дыхание. Не хочу сердиться на бабушку. Не хочу на нее обижаться. И все же я больше не в состоянии сдерживать боль.
Мамины слова снова и снова прокручиваются в памяти.
