Ну, а главное, что объединяет РПЦ и КПРФ, — это, конечно, ненависть к Западу, к Европе. Ее коммунисты — несмотря на свое вроде бы западное происхождение — быстро переняли от прежних, православных времен, приумножили и укрепили и вновь передали законному владельцу — РПЦ, с которой живут душа в душу. Относительно 1917 г. можно сказать, что "своя своих не познаша", зато сейчас РПЦ и КПРФ друг друга вполне «познаша» и даже «возлюбиша». Во всяком случае фотография явно довольного собой Алексия II между двумя главными коммунистами России (на IV Всемирном русском соборе) никого не шокирует. Так что есть у нас православный коммунизм и коммунистическое православие.
Неудивительно, что тот же отец Дмитрий Дудко пишет о коммунизме и коммунистах: "Коммунизм, придерживающийся материалистической доктрины, в России приобретает другое значение, и нам не нужно сбрасывать его со счетов, не случайно теперь коммунист может быть верующим человеком, и в первую очередь должен быть патриотом своей страны… Коммунизм как история в России останется, это наша русская история. В созидании богоносной страны, Святой Руси он будет играть не последнюю роль. Сталин сыграл в этом первую роль… Современных коммунистов мы тоже должны понять, как близких нам, верующим. Мне больно слышать, как некоторые священники (притом не испытавшие гонения) пылают к ним ненавистью. Считаю ревность их не по разуму и не христианской".[51]
Охотно и много об извечной близости и родстве между христианством и коммунизмом, между православными и коммунистами говорят эти последние. Лидер КПРФ: "Вера — это состояние души. В сердце каждого должен быть свой Бог. Я верю в разум, в человека труда, в звезду России. Если человек верит в правду, добро, красоту — он верующий. Я нашел для себя такое решение Бога. Я крещеный… В церкви бываю довольно часто… В церкви очень приятная атмосфера, хорошая аура".[52] А на VII съезде КПРФ в декабре 2000 г. Зюганов заявил: "Символ веры", который исповедовал русский народ… совпадает с идеалами коммунизма… Наше мировосприятие издревле содержало в себе мечту о царстве справедливости, добра, о Святой Руси, о братской обители — народной коммуне". Среди предтеч большевиков оказались и Нестор Летописец, и митрополит Иларион, автор "Слова о законе и благодати".
К чести РПЦ, не все ее адепты готовы к сотрудничеству с заклятыми врагами веры. "Более полувека, — пишет священник Георгий Эдельштейн, — Московская Патриархия активно сотрудничала с коммунистами и их потатчиками во всем мире, проповедовала с церковных амвонов, на ассамблеях, конференциях, по радио и в печати именно то, что соловецкие исповедники признавали позорнейшей ложью и губительным соблазном… Коммунисты и кагебешники и сюда проникли, раньше боялись, а теперь в церкви сами бесы со свечками стоят…".[53] И все-таки остается впечатление, что позиция отца Дмитрия Дудко куда ближе к позиции священноначалия РПЦ, чем позиция тех, кто требует покаяния за сотрудничество с бесовской властью и трезвой оценки собственной роли.
Бесстрастные цифры камня на камне не оставляют от мифа о возрождении православия в России. В выступлениях архиереев РПЦ часто можно услышать что-то вроде "70 % (а то и 80 %, и 90 %) россиян идентифицируют себя с Русской православной церковью". Чуть меньшие, но тоже очень утешительные цифры дают наши социологи религии с их вечным: "наши опросы показывают…" Ничего они не показывают, а выражение "идентифицируют себя с РПЦ" если и имеет какой-то смысл, то никак не религиозный. В нынешней России спрашивать же "считаете ли вы себя верующим" примерно то же самое, что спрашивать "считаете ли вы себя приличным человеком". А потом объявлять на весь мир: "наши опросы показали, что в России подавляющее большинство людей — приличные".
И вообще проценты в России очень ненадежные: то оказывается, что считали не так, не те и не тех, то, если даже соблюдали тут приличия, проценты у нас имеют обыкновение куда-то вдруг пропадать, а то и вовсе обращаться в свою противоположность, как это случилось во время Катастрофы. По переписи 1913 г., в России числилось 103,5 млн. православных (не считая староверов), или 65 % всего тогдашнего населения. А пришла Катастрофа — и эти проценты с увлечением участвовали в гонениях на официальную церковь, да и на другие религии. Все прочие верующие — как христианские, так и нехристианские — в религиозных гонениях не участвовали, это исключительно вклад людей, окормлявшихся казенным православием.
