И Анастасия Фёдоровна, конечно, была права. При таком подходе к делу исключалась всякая возможность пропуска необследованной территории, а ведь только это могло дать полное представление о водоисточниках Синего озера. Теперь эта работа была закончена, и можно было уходить в глубь тайги.
Гремучий ручей на самом деле был тихим и робким, как все ручейки Улуюльской тайги в летнюю знойную пору. Кто его назвал Гремучим — было неизвестно, но, по-видимому, для этого имелись какие-то основания.
— Я думаю, его назвали так в шутку, — высказала своё предположение Анастасия Фёдоровна.
Ульяна с ней не согласилась и привела свои доводы.
— Нет, Анастасия Фёдоровна, название это дано всерьёз. Возможно, весной, когда тает снег, ручей в самом деле становится шальным и гремучим. Смотрите, какая здесь местность! То склон, то перевал… А вернее всего, — помолчав, продолжала девушка, — назван он так потому, что воды и грязи придают ему необыкновенную силу… Гремучий — дающий жизнь, здоровье…
Анастасия Фёдоровна не ожидала, что названию ручья можно дать такое толкование. Она обернулась, серьёзным взглядом окинула Ульяну, сказала:
— А что, Уленька? Это вполне возможно.
— Конечно! Люди выразили в названии самое существенное. Название зря никогда не даётся. Вот я сейчас припоминаю: есть тут где-то речка Утиная. Тятя меня водил туда по весне. Уток там действительно масса. Или вот возьмите: Синее озеро. Уж не правда ли? Синь, гладь, покой. А за Мареевкой, Анастасия Фёдоровна, — со смехом продолжала Ульяна, — есть болото, прозванное Вонючим, И в самом деле, такое вонючее, будто в него дохлых кошек набросали, прёт, как со свалки. Тятя мой, шутник, говорит раз Алексею Корнеичу: «Тут, говорит, Алёша, по всей видимости, скотское кладбище у бога когда-то было».
— А что Алексей Корнеич сказал? — живо спросила Анастасия Фёдоровна.
— Алексей Корнеич посмеялся, конечно, над тятей. «Это, говорит, Вонючее болото в будущем, Михаил Семёныч, люди сильно прославят». Тятя мой так и ахнул: «За что же?» — «А за то, говорит, что оно показывает наличие газа в Улуюлье».
— Газа? Он что же, всерьёз о газе сказал или ради забавы? — спросила Анастасия Фёдоровна.
— Не знаю, — покачала головой Ульяна. — Может быть, всё это одни мечты его, а может, и в самом деле он верит в это.
— Интересно! Уж как-нибудь при встрече расспрошу его об улуюльских чудесах, — сказала Анастасия Фёдоровна и в недоумении остановилась. — А где же ручей-то? Мы потеряли его, Уля!
Ульяна нагнулась, разгребла руками пихтовые ветки и долго присматривалась к земле, застланной плотным слоем таёжного мусора.
— Да вот он! Смотрите, он стал тонким, как нитка, и под коренья деревьев ушёл.
Анастасия Фёдоровна опустилась рядом с Ульяной на колени и не сразу увидела узкую струящуюся полоску прозрачной воды.
— Ну и Гремучий! Иди, Уля, ты впереди, а то я опять собьюсь.
Они пошли дальше. Ручей петлял по пихтачу, прятался куда-то под землю, потом выскакивал на поверхность, становясь шире и многоводнее.
Пройдя ещё километра два-три, они наткнулись на цепь маленьких озёр, похожих скорее на лужи, какие образуются в ложбинах и ямках после проливного дождя. Земля вокруг этих лужиц была истоптана. Ульяна заметила отпечатки птичьих и звериных лап.
— Следов-то тут сколько! Как бы не наскочить на кабана, — проговорила она и, сняв ружьё, висевшее на ремне за спиной, приказала собаке: — Находка, будь со мной!
Анастасия Фёдоровна молчала. Она всё ещё была под впечатлением того, что сказала Ульяна о происхождении названия этого ручья. «Гремучий ручей! Странное название!.. Что же, может быть, Ульяна и права… Люди здесь обитали давно… жили, трудились, болели, а значит, искали исцеления от болей…»
Вдруг Находка ощетинилась, зарычала и с лаем бросилась вперёд. Ульяна вскинула ружьё, зажала ложе под мышкой, готовая в любой миг поднять его к плечу и выстрелить.
— Ближе ко мне, Анастасия Фёдоровна, — не оборачиваясь, встревоженно сказала девушка, не зная ещё, что сулит ей следующая минута.
Послышался сильный хруст, дрожание земли, и в десяти шагах от женщин промчался огромный серый зверь. Рога его были выше пихтача, гордо вскинутая голова рассекала заросли леса. Крупный дикий глаз источал зеленовато-красное свечение.
— Сохатый! — провожая зверя восторженным взглядом, отметила Ульяна и опустила ружьё. — Цыц, Находка, ко мне! — закричала девушка.
— Какой красавец! — воскликнула Анастасия Фёдоровна, всё ещё чувствуя сердцебиение и глядя в чащу леса, скрывшую зверя.
— Пить приходил. Спугнули мы его, — с сожалением произнесла Ульяна. — Находка, ко мне! — вновь закричала девушка, услышав лай.
Находка вернулась, виновато виляя хвостом. Она повизгивала, заглядывая хозяйке в глаза.
Дивясь быстроте зверя, его стремительности и пугливости, они постояли ещё несколько минут, потом направились вдоль ручья.
— А я уж думала: не медведь ли? Вижу, ты, Уля, вся собралась в комок. Заныло у меня под ложечкой…
— И я об этом же подумала. А на такой случай у меня в правом стволе патрон с разрывной пулей да ещё пяток в патронташе.
