Я уверен, что только присутствие хотя и небольших вооруженных сил НАТО плюс угроза, которую представляет наше стратегическое авиационное командование с его опоясавшими мир базами для бомбардировщиков, так долго сдерживали красных. Роспуск этих вооруженных сил и ликвидация наших баз по-прежнему остаются основной задачей русской дипломатии.
Позиция, которой я придерживался, находясь на должности начальника штаба армии, основывалась на простом убеждении, что когда человеку дают работу, он имеет право на получение средств для ее выполнения, по крайней мере минимальных.
Как я пытался показать, в течение всей своей службы на должности начальника штаба армии я не чувствовал, чтобы в высших гражданских сферах Пентагона представляли себе реальные потребности армии в солдатах, деньгах, вооружении и снаряжении, необходимые для выполнения задач, стоящих перед армией. Министр армии Стивенс знал об этих потребностях и всегда поддерживал армию. Его замечательные заместители и помощники также понимали их. Но когда министр обороны и его помощники пытались анализировать задачи и потребности всех трех видов вооруженных сил, я ощущал полное непонимание ими роли пехотинца для обеспечения безопасности нашей страны. Не замечал я и сколько нибудь реальных попыток избавиться от этого непонимания.
Особенно извращались мои взгляды на военно-воздушные силы. Мое отношение к ним нисколько не похоже на то недоверие, с каким относится старый пехотинец к новому, более эффективному роду оружия. Ведь, находясь в воздушно-десантных войсках, пехотинцы не могут вступать в бой без авиации. В первые несколько часов одной из воздушно-десантных операций второй мировой войны моя жизнь и жизнь находившихся под моим командованием солдат целиком зависела от огневой поддержки с воздуха и от снабжения по воздуху всеми предметами, необходимыми сухопутным войскам. Находясь в Европе на должности верховного главнокомандующего вооруженными силами НАТО, я непрерывно настаивал на усилении нашей воздушной мощи. Я глубоко верил тогда и до сих пор убежден, что правильно примененный принцип воздушно-десантной войны может стать основой для ведения активных боевых действий в будущем.
Поэтому мои высказывания об авиации ни в коей мере не были направлены против развития военно-воздушных сил. В то же время я протестовал против чрезмерного, на мой взгляд, акцентирования внимания на развитии одной части авиации — бомбардировщиков дальнего действия, так как при этом пренебрегали другими средствами использования такого замечательного оружия, как боевой самолет.
На самом деле все свои доводы я направлял на необходимость более широкого развития нашей воздушной мощи. Как и каждому даже умеренно образованному пехотному офицеру, мне было ясно, что будущность сухопутной армии в значительной степени зависит от авиации. Как я указывал в предыдущей главе, армия будущего должна быть подготовлена для транспортировки по воздуху. Ее способность к быстрому передвижению на большие и малые расстояния должна превосходить все до сих пор известные примеры из прошлых войн. Чтобы вести войну будущего, недостаточно обладать только способностью доставлять ядерную бомбу на большие расстояния и с абсолютной точностью сбрасывать ее на цель. Нужно быть в состоянии поднимать в воздух целые армии, снабженные ядерным оружием, и высаживать их в любой точке земного шара.
Сейчас мы не обладаем такой способностью по той простой причине, что армия и ВВС придерживаются совершенно противоположных точек зрения на количество самолетов различных типов, которые потребуются нам для ведения будущей войны. ВВС направляют свои усилия главным образом на создание бомбардировщиков все большей и большей дальности действия для нанесения так называемого «массированного ответного удара», а также на создание сверхскоростных истребителей, которые смогут защитить нашу страну от межконтинентальных бомбардировщиков противника. Такие самолеты необходимы, по одних их совершенно недостаточно.
