Затем я снопа мысленно вернулся к своей службе. И мне показалось, что моя новая задача, за исключением отдельных частностей, мало отличается от тех задач, с которыми мне приходилось сталкиваться за годы службы сначала в пехотной школе, потом в штабном колледже и позднее в бою. Все обучение офицера направлено на достижение одной цели — воспитания в нем способности в критический момент принять на себя руководство боем. В пехотной школе передо мной много раз ставили такую задачу. Мне показывали карту и говорили: «Вы находитесь здесь, а противник там. Тактическая обстановка такая-то (она всегда была неблагоприятной). Ваш командир батальона убит. Вы приняли командование. Ваше решение?». И я старался как можно скорее обдумать положение, методично разрабатывая в уме каждый конкретный шаг и основывая свои решения на известных мне сведениях о расположении противника, его силе и возможностях, а также о силе и возможностях моего подразделения.
И теперь, спустя много лет, я снова был в такой же обстановке, но на этот раз — вполне реальной. Командующий армией в самом деле погиб. Тактическая обстановка действительно была тяжелой. Я вступил в командование и от моего ответа на вопрос «Ваше решение?» зависело нечто гораздо более важное, чем отметка в журнале преподавателя. Это был вопрос победы или поражения.
Я быстро повторил про себя все, что мне было известно об обстановке. Поскольку я был заместителем начальника штаба армии по оперативным вопросам, я знал карту Кореи как свои пять пальцев. Я знал, в чем паша сила и слабость, был лично знаком со всеми старшими командирами 8-й армии, кроме генерала Оливера Смита — командира 1-й дивизии морской пехоты, но потому, что мне было о нем известно, на него вполне можно было положиться.
Вооруженный этими общими знаниями, я должен был решать, что делать. В моей голове быстро сложился примерный план действий. Прежде всего я представлюсь генералу Макартуру, ознакомлюсь с его оценкой обстановки и получу общие указания. Затем я приму командование, и это, как я понимал, должно быть сделано в форме простого, краткого и искреннего заявления, которое должно донести до 8-й армии мою твердую уверенность в ее способности преодолеть кризис, смело встретить и разбить китайские войска, внезапно нагрянувшие из-за р. Ялуцзяи. После этого я встречусь с офицерами штаба 8-й армии и заслушаю их оценку обстановки. Затем побываю у каждого командира на его боевом участке, всмотрюсь в лица солдат и офицеров и создам свое мнение о том, обладают ли они достаточной твердостью и решительностью или же им не хватает этих качеств. Когда все это будет сделано, я смогу приступить к планированию и принять принципиальное решение: удерживать занимаемые рубежи или перейти в наступление.
Из Вашингтона мы вылетели ночью, ночью же если в Та коме, и было все еще совсем темно/ когда мы пролетали над заливом Пьюджет-Саунд.
На следующую стоянку — на острове Адах — мы прибывали в воскресенье.
За час до прибытия на Адах сквозь тучи пробилось солнце, облака рассеялись, и я увидел внизу остроконечные черные скалы Алеутских островов, покрытые снеговыми шапками, а со стороны Берингова моря опоясанные белой пеной прибоя. Мы приземлились при ослепительном солнечном свете. Дул сильный соленый ветер, термометр показывал немного ниже пуля.
Отдохнув в уютном, красивом доме начальника американской базы морской авиации капитана Гамильтона, я слова вылетел в путь во всем великолепии этого на редкость солнечного дня. Чс-рез двенадцать часов, почти в полночь, мы опустились в аэропорту Ханеда недалеко от Токио.
Старые друзья провожали меня в Вашингтоне, и старые друзья приветствовали здесь — Д. Хики, Р. Аллен, О. Уэйленд и другие. С аэродрома я поехал вместе с Хики и получил от него первые достоверные сведения о том, что происходит в Корее. Я работал до часу ночи, а затем ушел в спальню, где на туалетном столике меня ждали кофе и бутерброды.
Вета-в в семь часов утра, я в одиночестве позавтракал у горящего камина. В девять утра я встретился с генералом Макартуром. Кратко и точно он осветил все вопросы, которые я собирался ему задать. Вставая перед уходом, я задал ему один вопрос.
— Генерал, — спросил я, — если я, прибыв на место, найду, что обстановка требует перехода в наступление, должен ли я получить на это вашу санкцию?
На лице старика появилась широкая улыбка.
— Поступайте так, как сочтете нужным, — сказал он, — 8-я армия — ваша.
Такие приказы поднимают дух солдата. Теперь я был не просто уполномоченным высшего командования, по нес безраздельную ответственность за командование армией до тех пор, пока богу и моим начальникам будет угодно держать меня на этой должности.
Оставалось каких-нибудь два часа до отлета в Корею, За это время я собрал необходимые сведения у генерала Хики и его помощников, у командующего военно-воздушными силами генерала Стреитмейсра и командующего военно-морскими силами на Дальнем Востоке вице-адмирала Тернера Джоя.
