– Ну не такая уж и профессиональная, – ухмыльнулась Сара и отпустила руку Ламберта.
– Ну вот и отлично, – вмешался Фонтен. – Майор Либински, вы свободны, а ты, Ник, уже сегодня можешь дуть к своим «корсарам». Даже отпуск по твоему усмотрению.
– Спасибо, сэр.
Официального рейса нужно было ждать больше суток, и Ник сел на попутку.
Это был десантный карго. В его длинных трюмах стоял настоящий солдатский запах, и это взбодрило Ника, предвкушавшего встречу с боевыми друзьями.
«Вот они-то и есть настоящие люди, которые не будут прятаться за подленькими легендами… А от баб этих одни только неприятности. Видеть её больше не хочу».
Когда судно преодолело плотное покрывало атмосферы и вышло на главный курс, Ламберт прижался лбом к холодному стеклу иллюминатора и, поразмыслив, решил, что падать духом нет причин – ведь Фонтен сказал «будете встречаться по службе».
Неизвестно, о чем бы ещё подумал Ник Ламберт и к каким бы ophxek выводам, но его позвали играть в карты, и он сразу согласился.
Оно и правильно. Лучше уж в карты играть, чем думать о всяких глупостях.
Победа, еще несколько лет назад казавшаяся примарам такой близкой, теперь снова была призрачна, как и в давние времена. Урайцы, лишившись своих главных стратегических ресурсов в результате действий вражеских диверсантов, за нескольких лет сумели провести коренную технологическую реформу и научились обходиться без незаменимых прежде «черных кристаллов».
Планеты, потерянные ими в годы перевооружения и вынужденного ослабления активности на фронтах, теперь снова становились полем боя в тысячелетней войне, и Урайя входила в ее новую фазу окрепшей после череды жестоких испытаний.
Противостоявшей ей Примарской Империи, уже привыкшей было к легким успехам, пришлось вспомнить о временах переменчивого военного счастья, когда наступления чередовались с обороной и изматывающей позиционной войной.
Отделенный от неспокойных соседей труднопроходимыми аномальными пустотами, жил по своим законам до поры до времени неизвестный им иной мир. Первыми его открыли урайцы и назвали – Страной Варваров, примары же именовали – Новыми Территориями. Сами его обитатели предпочитали называть свой мир – Равновесным.
Шло время, и Равновесный Мир все больше втягивался в битву гигантов, экспортируя ежегодно десятки миллионов наемников. Поскольку на рынок войны поставлялись уже готовые специалисты, их охотно принимали обе воюющие стороны.
За десятилетие, прошедшее после того как в Равновесном Мире узнали о бушевавшей «неподалеку» тысячелетней войне, в нем сформировалась процветающая индустрия, занимавшаяся исключительно выполнением военных заказов.
Поначалу потребители нуждались только в живой силе, но со временем на планетах Равновесного Мира как грибы после дождя начали множиться исследовательские центры – примары и урайцы переносили на «нейтральную территорию» научные проекты не самой первостепенной важности.
По мере вовлечения экономики Равновесного Мира в чужую войну в его банковском обороте стали широко применяться урайские дархамы и примарские империалы. Местные биржи охотно их котировали и проводили торги с увеличивавшимися раз от разу суммами.
Производители всех стран Равновесного Мира нуждались в той и другой валюте, спеша приобрести новые технологии в воюющих державах, которые добились немалого в этой области.
Вслед за технологиями в Равновесный Мир хлынул поток новых наркотиков, производство которых тоже достигло там значительных высот. Преступные синдикаты с энтузиазмом расхватывали их, вызывая тем самым недовольство у монопольных производителей дурмана – планет Треугольника. Это самопровозглашенное и никем не признанное официально псевдо-государственное образование вело непримиримую борьбу с новыми наркотиками, не гнушаясь ничем.
Спецслужбы Урайи и Примарской Империи также не остались в стороне от происходивших в Равновесном Мире событий и продолжали свои бесконечные шахматные партии, стремясь установить контроль над политиками и политикой туземных государств.
Полуденный гонг прозвучал необычно громко, заставив инженера Джона Саблина оторваться от чертежей и посмотреть на часы.
– Такое ощущение, Клод, что сегодня время до обеда пролетело как-то незаметно, – сказал он, поднимаясь со стула.
– Это потому, дружок, что ты вчера покувыркался с малышкой Би и все еще находишься под впечатлением от ее роскошных форм, – ответил Клод Даву. – Как она, кстати? Так хороша, как описывал ее Пацильери?
– Твой Пацильери болтун, – снимая халат и антистатические нарукавники, недовольно пробурчал Саблин. Ему нравилось считать себя хладнокровным человеком, но стоило кому-то упомянуть Тони Пацильери, менеджера отдела поставок, как его начинало трясти.
– Ну, болтун так болтун, – легко согласился Клод, разглядывая себя в небольшом зеркальце и щупая пальцами мешки под глазами. – Наплевать на него… Меня интересуешь ты и малышка Би.
– Для чего тебе это, Клод? Это наши с ней отношения, и я…
