— Здравия желаю! Я к товарищу старшему лейтенанту.
Она обернулась, крикнула в дом:
— Товарищ старший лейтенант! К тебе.
Появился Смольников в синем спортивном костюме:
— Кто там?.. Сергеев, что случилось?
— Распоряжение полковника Романова! — и я изложил суть приказа.
— Гм, — взводный сдвинул брови. Чувствовалось, что ему хочется спросить — а в чем дело?.. Но он слишком военный человек для таких вопросов.
— Понял, Сергеев, — сказал он. — Все, ступай в расположение. Я иду.
— Есть!
И я поспешил обратно.
Горбенко все еще маячил возле КПП и заметно было, как он с облегчением увидел меня.
— Прибыл?..
— Да. Сейчас Смольников придет, — и я устремился в казарму.
Смольников и Романов прибыли почти одновременно.
— Ага, Алексей Петрович, — с одобрением произнес полковник. — Вот что, отойдем-ка в сторону…
Они отошли и приглушенно говорили, но я и не слыша догадался, о чем тут речь. Здесь не ахти какой бином Ньютона.
Очевидно полковник сказал старлею, что необходимы собаководы и собаки для силовой операции. Возможно, с элементами боестолкновения. Этого исключать нельзя. Милиция этого быстро обеспечить не может, следовательно, вся надежда только на нас. Сколько?.. Наверное, двоих хватит. И двух овчарок, соответственно. Куда ехать?.. Деревня Иваниха. Совсем рядом. Суть дела?..
И здесь, вероятно, Романов как-то осторожно постарался посвятить комвзвода ВКС в предстоящее дело, не раскрывая себя. Допускаю, он сказал, что получил информацию от кого-то из правоохранителей, что вдову покойного замполита взяли в заложники. Что некто пытается выведать у нее тайны ее мужа… И что операция должна быть скрытной, поэтому военных и привлекают в сотрудничестве с КГБ… Подробностей, честно скажу, не знаю, но думаю, что в сказанном я от правды не далек.
Я видел, как Смольников хмуро слушает, кивает, что-то соображает про себя. А когда командир умолк, он ответил, и легкий ветерок донес до меня обрывки его слов:
— … сам поеду, больше пользы будет.
— Не сомневаюсь, — услышал и ответ полковника, — но надо еще одного бы на всякий случай…
И тут взор старшего лейтенанта остановился на мне. Взор был не самым уверенным, сомневающимся, но я мысленно воскликнул: «Меня!..»
Безмолвный крик вырвался из глубины души. Я сам того не ждал, это как-то вышло само собой. Наверное, в той самой глубине души я чувствовал вину перед Наташей, которая угодила в переплет в том числе и по моей вине. И я должен был ее выручить.
Не знаю, что прочел командир взвода в моем лице. Не знаю, какие такие биотоки пронеслись между нами, но старлей произнес:
— А вот Сергеева, пожалуй, и возьму.
Полковник обернулся, оценивающе посмотрел на меня так, словно видел впервые. И опять же словно бы раздумывая, протянул:
— Сергеев… Ну, добро! Он уже в таком участвовал… Рядовой Сергеев!
— Я!
— Ко мне.
— Есть!
Я четко, строевым шагом подошел. И командир так, будто ровно ничего прежде не было, никаких разговоров, объяснил мне суть задачи.
— Ясно?
— Так точно!
— Хорошо. Кого из собак берете с собой?
— Я своего Грома, — вмиг ответил я.
— Алексей Петрович? — повернулся к старлею полковник.
Смольников задумался.
— Хм… Ну, Вольф неплохой пес, здоровый, агрессивный… С нюхом у него, правда, не очень…
— Корнет, — подсказал я. — Нравится мне этот пес.
— Корнет? — взводный призадумался. — А что, пожалуй… Да! Берем Корнета.
— Тогда берите псов, берите оружие и через семь минут у штаба. Все!
Смольников все так же хмуровато глянул на меня:
— Что, боец, справимся?
— Не вопрос, товарищ старший лейтенант, — отрезал я. — Тут думать нечего. Есть задача, надо решать. Остальное неважно.
Пауза. И Смольников без эмоций сказал:
— Молодец. Военная логика. Ну, пошли…
Подошли к казарме.
— Зинкевич! — крикнул старлей. — Открой оружейку.
Сержант удивленно высунулся из казармы:
— Оружейку?.. Есть. А что такое?
— Вопросы не задавай. Действуй!
Гремя ключами и оцинкованной дверью, Гена отпер оружейную комнату.
Я взял свой автомат, два магазина, подсумок. Смольников — ПМ и опять же два магазина к ним. Один он, осмотрев, со щелчком загнал в шахту в рукоятке пистолета. И мы расписались в книге выдачи оружия.
— Товарищ старший лейтенант, а что случилось-то? — на правах дембеля позволил себе полюбопытствовать Зинкевич. Раньше он вряд ли бы осмелился спрашивать у Смольникова лишнего.
И тот не стал придираться.
— Потом скажу, — буркнул после почти неуловимой паузы. — Пошли в вольеры!
Тут Гена, конечно, бросил на меня взгляд, где читалось: «Ну и что все это значит?..» На что я ему ответил тоже взглядом: «Сейчас не могу, потом…»
— Быстрей! Быстрей! — поторапливал Смольников.
Гром, я уверен, был страшно рад меня видеть, но по негласным правилам джентльменского поведения, вел себя сдержанно. Только хвост его немного выдал, легонько помотавшись влево-вправо. Я слегка поощрил его похлопыванием по шее — и опять же не сомневаюсь, что он это оценил.
Мы со Смольниковым споро облачили молодых кобелей во всю необходимую сбрую, включая намордники. Корнет почему-то малость заволновался, но старлей умело успокоил его легким шлепком. Пес вмиг почуял твердую руку над собой, притих.
