Это, конечно, чувствуется, и потому Наташа уверенно сказала, что нет. Наверняка бы она обратила внимание на жаргон. И раз его не было, значит, не было. А вот местный диалект у обоих присутствовал — торопливый окающий северный говорок. Здешние, это точно. При этом водитель практически рта не открывал, много пять-шесть слова сказал. Основным говоруном был второй, с ножом.
— Такая сволочь! — пожаловалась Наташа. — Такие гадости мне говорил! Ты представляешь⁈ Я взрослая женщина, мать почти взрослого сына… А он мне: мы, говорит, тебе, су… Гм! Если не скажешь все, что от мужа слышала, мы тебе, суке, сиськи отрежем, а кошелку твою паскудную совсем распотрошим… Представляешь, каково было такое слушать? Мне хоть и страшно было, а я про себя так возмущена была!
— Который тебя в заложники взял — это он угрожал?
— Тот самый, да. Второй-то молчал почти все время… Да, ты знаешь, вот тоже теперь начинаю понимать!..
Начала понимать Наташа то, что привезя ее в тот самый деревенский дом, разбойники явно ожидали еще кого-то. Ее почти не допрашивали, только запугивали, явно стремясь подавить психику. Наверняка с их стороны это была правильная тактика: сломать волю жертвы. Но они не учли того, что от такого нажима у слабой и глуповатой женщины вдруг родилось обратное…
Здесь Наташа уставилась на меня широко открытыми глазами — и я понял, что она вновь открыла в себе то, о чем не подозревала раньше. Вот он, экзистенциализм в чистом виде: пограничная ситуация — и у человека третий глаз открывается. Он видит то, о чем бы раньше отродясь не подумал.
— Знаешь… — произнесла она, — вот только теперь дошло… У меня ведь это от мамы, наверное. Она такая бесшабашная была, отчаянная, ничего не боялась. Вот с ней такое случись, так я думаю, она бы их материла без устали, да в рожи им плевала. Я все-таки не такая, во мне запала меньше. Но и во мне это проснулось!
И дальше, по ее словам, в ней пробудилось некое горделивое ожесточение. Затолкав пленницу в дом, бандиты связали ее, рот завязали, предупредив, чтобы не смела «вякать», и тот говорливый гад еще раз не упустил случая напомнить про «кошелку». В таком виде положили на кровать с одним матрацем без покрывала, без подушки, а сами стали совещаться.
Наташа призналась, что сначала от злости, вредности и в знак протеста хотела обоссать ихний матрац, но потом рассудила, что не пойдет. И самой будет гадко, и протеста большого не выйдет. Немного осмотревшись, она обнаружила, что дом запустелый, паутина под потолком… Явно чужое, временное помещение. Поэтому, увы. Если таким способом даже и вывести матрац из строя, то этим сволочам никакого ущерба не нанесешь.
Тогда она стала вслушиваться.
Те говорили приглушенно, вполголоса, но из разговора можно было понять, что они ждут какого-то «босса»…
— Погоди, — перебил я довольно бесцеремонно. — Это точно?
— Конечно!
Я кивнул.
Ну, где-то примерно такого и следовало ожидать. Эти двое — местные уроженцы, видимо, не слишком желающие работать, а желающие легких денег и сладкой жизни… Такие и попадаются на вражеские крючки, не думая о том, что легкие деньги ведут к тяжким последствиям…
— Вот что, — потребовал я, — давай-ка тут поподробнее.
Надо отдать Наташе должное: она постаралась напрячь память, вспомнить по максимуму, хотя толку из этого вышло немного. Насколько можно судить, эти двое на самом деле напряженно ожидали «босса» — но кто он такой?.. Нет, ни малейшей зацепки не случилось. А потом пленница неожиданно для себя от пережитого потрясения уснула. И не то, чтобы задремала, а мгновенно вырубилась. Как будто темное забрало упало: р-раз! — и все. А проснулась уже от перестрелки.
Испугаться не успела. Вообще ничего не успела ни подумать, ни пережить. Второй схватил ее, сдернул путы, прошипел: «Дернешься — тупую башку прострелю!», вновь нанеся глубокую обиду… Потом, правда, в той ситуации, что сложилась на выходе, во дворе, стало не до обид. Ни до чего. Бедную женщину вновь прошиб столбняк, и она мало что запомнила. А по сути, ноль. Ну, а дальнейшее известно.
— М-да, — произнес я, допивая остывший чай. — Ну что ж, какая-то сумма фактов есть, надо из этого попробовать делать выводы… Кстати! Пироги у тебя действительно шикарные! Из чего такие?
Она горделиво зарделась, это было видно и в полумраке. Выяснилось, что мука, масло и сахар пайковые, а прочие ингридиенты были закуплены в чипке: джемы яблочный, вишневый, малиновый… Нет, ну реально это было не просто вкусно, а офигительно, рука профессионала ощущалась с первого кусочка, попавшего в рот. И нахваливал я совершенно искренне, без малейшей задней мысли.
А задние, или, лучше сказать, главные мысли у меня были совсем другие. В решаемой нами задаче впервые возникла тень некоего загадочного «босса»! Это существенно. Конечно, совсем уж отвлеченное умозрение было у меня и раньше… Но тут оно подтвердилось разговором покойников. Правда, при том ни на шаг не приблизив к разгадке.
Пока!
