— Да никаких загадок, — мне это словесное фигурное катание надоело, я решил говорить прямо. — Есть разговор. Даже, я бы сказал, консультация. Вы ведь говорили, что отец ваш в Горисполкоме работает?.. Так! И я полагаю, что вы хоть сколько-то в курсе его дел.
Этими словами я девушку одновременно и заинтересовал и насторожил. Что и хорошо.
— Есть такое, — осторожно молвила она.
— Да! И вы знаете, конечно, что к ним часто наведывается начальство из Облисполкома?
— Конечно… — проговорила она все с той же тягучей интонацией.
— Очень хорошо. И вот скажите, не встречались ли вам в отцовских разговорах такие фамилии: Лесницын и Михеев?
Ответом мне была пауза и такой взгляд, что светло-бирюзовые глаза, казалось, потемнели, приобретя цвет предзакатного неба.
Я аж обеспокоился:
— Мария?.. Я что-то не так сказал?
Она медленно покачала головой:
— Да нет. Все так. И даже слишком так.
«Слишком так» — сильно сказано. Или не то, что сильно, но загадочно. Я устремил ответный твердый взгляд в потемневшие глаза. И молвил:
— Так. А вот с этого момента, подробнее, пожалуйста.
И получил достаточно подробный ответ.
Папе Марии, Александру Сергеевичу, по долгу службы приходилось общаться со многими областными чиновниками. Наведывались они сюда вообще охотно. Что и понятно: недалеко от областного центра, и градообразующее предприятие богатое: ЛПК, лесоперерабатывающий комбинат и сопутствующие производства… Было чем поживиться и гласно, и негласно. Александр Сергеевич по характеру был человек общительный, даже с перебором. Громкий, холерический, где-то даже взрывной. От домашних у него секрета не было, он всегда бурно обсуждал с ними разные события на работе и «в окрестностях», как сам выражался не без юмора. В частности, делился впечатлениями и об областных визитерах. Когда одобрительно, когда критически. Не прошли мимо его внимания и Лесницын с Михеевым. А Мария, обладавшая отличным восприятием и прекрасной памятью, все подмечала и ничего не забывала.
— Что касается Михеева… — сказала она мне.
Так вот, что касается Михеева: Александр Сергеевич к этому персонажу относился иронически. Считал его недалеким, сумбурным и слишком падким на женскую прелесть. Серьезный человек таким быть не должен. Тем не менее, никакого негатива в адрес вышестоящего коллеги местный чиновник не испытывал. Хоть и пустомеля, да без подлянки — примерно таков был вердикт Александра Сергеевича. А при случае с этим Михеевым можно даже было побазарить на более-менее умные темы. В общем-то, он дядька образованный, эрудированный, язык подвешен хорошо. Отчего бы и не побазарить с удовольствием?..
А вот Лесницын — это совсем другое дело. Нет, никаких конфликтов, тем паче ссор у Александра Сергеевича не было. Да и вообще ни у кого не было. Просто приезжает командированный, выполняет свои задачи, уезжает… Но вот именно к этому командированному отец Марии чувствовал необъяснимую неприязнь.
Она даже разволновалась, порозовела, глаза вновь приобрели бирюзовую немыслимую красу. Это было неожиданно для меня, привыкшего видеть девушку всегда немного замкнутой, холодновато-надменной. А тут ее точно прорвало:
— Ты знаешь… это так странно. Мой отец на этом Лесницыне всегда как-то спотыкался. И часто о нем говорил, как это ни странно.
Я почуял, что напал на какой-то если не верный, то как минимум интересный след. Не понадобилось даже задавать наводящих вопросов.
Во-первых Мария заговорила о том, что ее папенька гордился своим психологическим дарованием. Считал себя очень проницательным человеком, способным разгадывать мысли и глубоко заглядывать в души других людей. В этом была доля наивности, но и доля истины. Александр Сергеевич на самом деле был неплохим знатоком человеческой натуры. При том, что, конечно, отродясь не занимался психологией профессионально. Ну, может, что-то там прочел, пару научно-популярных книжек. Так вот…
— Ты знаешь, — еще более оживившись, повторила Мария, — впервые я услышала об этом год… ну нет, чуть поменьше. Это было на Седьмое ноября.
На Седьмое ноября к ним в гости пришла компания друзей. Выпили, разумеется. Компания распалась на мужскую и женскую. Женщины, разумеется, защебетали о чепухе, мужчины, подогретые жаркими напитками, толковали о солидном. Все это были не первые лица города, но из ближайших к ним орбит. Потому и разговоры под стать. Так и свернула беседа в сторону служебных событий. Как в этой дороге возникла тропинка темы пришельцев из области?.. — это Мария как-то упустила. Она запомнила уже горячий спор, или даже не спор, а это хозяин дома кипел в рассказе:
— Понимаете⁈ Ни-че-го! Ровным счетом! Заслон! Железный!
Речь шла именно о Лесницыне. Он поразил Александра Сергеевича тем, что доморощенный психолог ровно ничего не смог распознать в госте.
