— Ну, давайте будем думать. Четыре головы — это даже не Змей Горыныч, это посильнее…
И мы пустились в рассуждения. Они были совсем несложные, что и понятно. Всякие здравомыслящие люди на нашем месте пришли бы к тому же, к чему пришли бы и мы. А именно.
Лесницын очень перспективный объект для разработки, с этим не поспоришь. Но он пока далеко, а Михеев вот-вот будет в Жаровске. И в его пользу как проверяемого, есть ряд фактов. Поэтому базовую схему сохраняем! Сперва проверяем Михеева, потом беремся за Лесницына.
Романов высказал все это в гипотетическом тоне, как бы формулируя проект общего мнения. Возражений не было, но это лишь общее положение, а теперь его требовалось превратить в конкретный план. Что, конечно, было, посложнее.
Нет, на словах-то все выходило гладко. Запускаем в ход Марину — она дело знает. Лишь намекнет хрычу, что есть у нее на примете новая девчонка из какого-нибудь танцевального кружка… Можно организовать свидание у нее, то есть у Марины на квартире… И старый бездельник вмиг раскиснет, слюни распустит, ринется как карась за червячком. Ну, а там — сюрприз. Вместо прекрасной танцовщицы сотрудники КГБ, которые аккуратно берут карася за жабры. Те же самые Виктор с Михаилом. Они глубоко в теме, ребята толковые, работать умеют. Прижать греховодника так, чтобы он до жопы расщепился — им все равно, что спичкой чиркнуть. Момент истины будет с гарантией. А дальше станем исходить из полученных сведений.
Проговорив так, Романов обвел всех взглядом:
— Принимается план?..
Я деликатно промолчал, будучи младшим и по чину, и по возрасту. За всех ответил Петр Петрович:
— Работаем. Когда должен приехать этот жук колорадский?..
— Послезавтра.
— Очень хорошо, — наш старикан воодушевился. — Как раз успеем подготовиться. Ты с этой Горшениной сам поговоришь?
— Да, — полковник глянул на часы. — Как раз до конца рабочего дня успею.
— Ага. А я с ребятами свяжусь, чтобы наготове были.
Полковник взглянул на нас с Богомиловым:
— У вас как с нарядами?
— Я послезавтра заступаю дежурным по части, — промямлил лейтенант.
— А я завтра, — доложил я.
Командир секундно поразмыслил.
— Ладно, — решил он. — Порядок есть порядок, ломать его не будем. Богомилов, значит, будет в наряде, а тебя, Сергеев, привлечем на усиление. Не думаю, что это понадобится, но на всякий случай не повредит.
— Есть, — сказал я.
— А теперь давайте в часть. Вы хоть что-то взяли в библиотеке-то?
— Взять-то взяли, — Богомилов вздохнул. — Да в основном всякий неликвид, что здесь читателям не понадобилось…
Петр Петрович хмыкнул:
— Можно подумать, там вообще что-то кому-то надобилось…
— Ничего! — Романов махнул рукой. — Всякая книга на пользу. Пусть хоть что-то читают, авось умнее станут. Козлову скажи, пусть рядом с Ленинской комнатой помещение выделит, там еще у Синякова подсобка была для транспарантов, плакатов всяких… Ну, а вообще, пусть сам думает, так ему и передай. Скажи: командир приказал. И все, катите в систему, не задерживайтесь. Да и мне пора… Сейчас в райисполком, а потом, Петрович, я еще к тебе заеду. Ты будешь на месте?..
— Если надо, подожду.
— Вот и отлично. А вы, ребята, дуйте в часть, да поскорей!
И мы поехали. В дороге Богомилов, управляясь с «шишигой», пустился в рассуждения:
— Слушай, — с увлечением говорил он, — а ты как думаешь, реально этот план сработает? Я, конечно, лезть в дискуссию не стал, но если честно…
Он покачал головой.
— Вообще, клюнет ли этот Михеев на такую приманку? Ведь все на этом строится! А если он скажет: спасибо, но нет… Ну мало ли что! И что тогда делать? Где запасной вариант?
Я пожал плечами. В словах лейтенанта резон был, но я интуитивно чувствовал, что замысел должен сработать. И спросил:
— А скажите, товарищ лейтенант, Горшенина на вас какое впечатление произвела?
— Хм, — он задумался. — Хороший вопрос! Ну, знаешь… незаурядная особа, я бы сказал. Чувствуется в ней… ну, черт его знает, взлет души, что ли. Как это сказать…
Водитель наш впал в азарт, заерзал на сиденье, нечаянно дернул руль. Грузовик вильнул на ходу.
— А, з-зараза… — лейтенант поспешно выправил машину. — Так вот, короче говоря! Про большинство людей ведь как скажешь? Ну, человек и человек, живет-хлеб жует, день-ночь, сутки прочь, вот и вся жизнь… Но есть такие, которым этого мало. Понимаешь? Иным и целого мира мало!
— Понимаю, — я кивнул. — Эта Горшенина — такая?
— Из этих. Насчет целого мира не скажу, но то, что охота ей выше головы прыгнуть, заглянуть за горизонт — это точно!
Я усмехнулся:
— Образно выражаетесь, товарищ лейтенант. Не думали никогда писать? Книги. Ну, рассказы, может быть.
Лейтенант умолк так, что я понял — попал в точку. Он смущенно ухмыльнулся:
— Да ты знаешь… Если честно, мысль была. И даже есть.
— Так надо воплотить ее в реальность!
На сей раз лейтенант молчал долго. Мы уже ехали по дороге от вокзала в часть.
— Ты думаешь? — вдруг сказал он, когда я уж не ждал ответа.
— А почему бы нет, — сказал я совершенно серьезно. — Вот он, взгляд за горизонт. Прыжок выше головы.
