Надо ли говорить, что долго так продолжаться не могло? Я думаю, мой читатель, что ты достаточно проницателен, и достаточно со мной познакомился, чтобы понять, в другом случае я не стал бы столь подробно это все описывать. Сказал бы что-нибудь вроде: «из города выбрался благополучно», и это было бы очень приятно, но, к сожалению, не правда, точнее, не вся правда.
Добегался я шагах в двухстах от промежуточной цели моего нелегкого, нервного путешествия. По улице мимо моего дома шагал достаточно организованный отряд восставших. Эти были худо-бедно построены в колонну по три, все поголовно вооружены и одеты в доспехи. У головных и замыкающих в руках ярко сияли масляные фонари на длинных шестах. Человек сто, видимо гвардия какого-нибудь крестьянского вождя.
Даже пьяных не видно, надо же.
Встречаться с этими не было ни малейшего резона, тем более, что шли они мимо дома не останавливаясь, а значит, никакой непосредственной угрозы не представляли. Я ловко свернул в проулок, что вел к задним дворам нашей улочки и подумал, что еще немного, и я смогу стать настоящим городским партизаном.
Партизан из меня получился хреновенький, потому что я «свинья, мало занимался», если перефразировать мою собственную дежурную хохмочку.
Свернув ещё раз, на параллельной улице — грязной, замызганной дорожке вдоль задников пристойных домов, я нос к носу столкнулся с еще одной группой крестьян.
— А ну стоять, — послышался грубый оклик, и я ощутил сильный толчок в плечо. Сзади вспыхнул свет, кажется факел.
— Ну-ка, ну-ка. Кого Бог принёс? — голос был какой-то высокий, не вполне вяжущийся с обличием здорового парня, преградившего мне путь. Придурки. Факел за моей спиной — это ошибка. Все кто спереди, наверное, считают круги перед глазами и пока ничего не видят, зато я вижу всех. И точно, верзила неловко прикрывал глаза ладонью, как и его товарищ. Итак, двое спереди.
— Будь я проклят, одет богато! — заговорил кто-то сзади.
— Разденем, или ну его? — предложил второй, — просто денег заберем? У него, кстати, шпага на боку, нам пригодится.
— Разуй глаза, дурак! Это же натуральный ландскнехт, да! Вот повезло, так повезло! — итак, трое сзади.
Сладкая парочка спереди, её я хорошо разглядел, один здоровый и высокий, ростом почти с меня, а второй росточка среднего, жилистый, сразу мне не понравился. Такие вот сухие да костистые, как правило, опаснее всего. Оба с мечами на поясах, но без доспехов, спаси Господи. Неплохо бы посмотреть, кто там сзади, так что я принялся играть дурачка, хотя душа ушла в пятки.
— Парни, да вы чего, какой ландскнехт?! — запищал я, испуганно заоборачивавшись и несколько приседая. — Если вы про одежку, так это мода такая… мода, понимаете? У меня деньги есть, я вам все отдам, честное слово, я же простой горожанин! — ну что же, сзади точно трое. Два молодых здоровых парня, поднаторевших в драках деревня на деревню, судя по поломанным носам и основательно побитым кулачищам. Третий — матерый дядька лет тридцати-тридцати пяти, ровесник то есть.
Это он опознал мою принадлежность. Он же как раз держал свет, не факел, а вполне приличный железный фонарь. Лицо злое и нетрезвое, но глаза внимательные и совсем не пьяные. Парни с дубинами и простыми хозяйственными ножами на поясах, а дядька с короткой секирою в свободной руке.
— Стой смирно и не свисти, да — отрезал дядька. — Какой ты горожанин мы выясним. Отведем на площадь и выясним.
— Я не солдат, честно, я из Любека никогда… я дальше Гамбурга не был отродясь! Заберите деньги, только отпустите! У меня много денег! — захныкал я и даже сумел подпустить слезу.
— Складно, блядь, заливает. Ты на руки его посмотри, и на башку, да, — размеренно продолжил дядька. Проницательный какой, гад попался.
— А что такое? — спросил здоровяк с другой стороны.
— А в шрамах, сучара, весь. И над пальцем указательным забавная мозоль. Это от перекрестья меча такая бывает, если долго размахивать, точно говорю, да.
— И правда, — откликнулся жилистый. Голос его тоже был нехороший. Какое-то шипение. — От лопаты такую мозольку не заработаешь. Добегался, браток. Ты зачем так бодро улепетывал?
— Братцы, так испугался я, правда! — я, непрерывно дрожа, сутулился и дергал головой в разные стороны. Старался показать, что испугался сильнее чем на самом деле, а заодно держать всех в поле зрения. Если б только удалось их на жалость пробить… отдал бы кошелек и шпагу заодно и убежал бы, ей Богу, здоровье дороже, а дома у меня всего достаточно. — А шрамы, это у меня с детства, это меня волк порвал, правда! Возьмите деньги, прошу вас, пожалуйста, можно я пойду, а?
— Га-га-га, — заржали оба парня. — Деньги твои мы и так возьмем, козлина тупая, га-га-га.
— Стоять смирно, башкой не крутить! — заорал дядька, когда мои маневры приобрели мельтешащую амплитуду. — Пояс снял! Быстро!
