А Николаев связал руки Ботаника. Он мог и не делать этого, но решил, что так будет выглядеть правдоподобней.
Шестак поднял голову.
– Отпустите меня.
– Да? Что еще? Может, кофе сварить?
– Дайте хотя бы с матерью встретиться. Она больна…
Николаев грубо оборвал Шестака:
– Заткнись, сказал. Убивать я тебя не буду, не за этим ловил, но ребра сломаю. Так что лежи и не пищи. С боссом будешь разговаривать.
– Нет!
Николаев усмехнулся и заявил:
– Да!
– А вы хоть знаете, чем я занимался? Я готовил…
Прапорщик вновь прервал его:
– Что же ты за идиот! Так и напрашиваешься на неприятность. Плевать я хотел на то, чем ты занимался. Мне без разницы, почему из-за тебя поднялась такая кутерьма. Запомни, это было последнее предупреждение. Дальше – боль.
Шестак застонал от отчаяния и бессилия и отвернулся от Николаева.
Тот набрал номер Фроленко.
– Да?! – раздраженно ответил главарь преступной группировки.
– Это Роман.
– Я понял.
– Готовьте деньги, Михаил Семенович!
– Что? Не хочешь ли ты сказать?..
– Вот именно. Я хочу сказать, что Ботаник у меня, лежит на полу под прицелом.
– Где?
– Не поверите, в квартире, которая напротив хаты его матери.
– Этого не может быть!
– Приезжайте – убедитесь. Я смогу рассказать вам много интересного.
– Адрес! Хотя, черт, ты же сказал, в доме матери. Все, еду!
Через двадцать минут Фроленко и Быстров зашли в квартиру.
Фрол увидел связанного Ботаника, с явным облегчением опустился в кресло и заявил:
– Слава богу! Как ты нашел его, Роман Сергеевич?
– Помните, я говорил вам об охоте на одного полевого командира? Так вот, тот тогда спрятался в соседнем доме, где жила молодая семья. Его осмотрели весьма поверхностно, хотя остальную округу буквально распотрошили. Никто не обратил внимания, что в этом доме не было ни одного мужчины. Только две молодые женщины да пятеро детей. Когда мы собирались уходить из аула, я вспомнил об этом. Группа вернулась. Выяснилось, что эти женщины являлись женами полевого командира. В той хате, где мы положили банду, жила старшая жена. В соседней – еще две. Туда он и нырнул, под защиту своих детишек и баб. Я объясняю упрощенно. На самом деле все происходило несколько иначе, дольше и не без стрельбы. Но главное в том, что полевой командир едва не обвел нас вокруг пальца. Вот теперь я и подумал, где же надежнее всего может укрыться Ботаник? Естественно, там, где его не будут искать. Я приехал сюда. В сквере пили какие-то мужики. Дал им штуку, они и много всякого рассказали мне о жильцах дома. Оказалось, что сегодня из квартиры, в которой мы находимся, в командировку уехал интеллигент, аж дипломат. В юности он дружил с другим умником, Леней Шестаком, которого дразнили Ботаником. Правда, эти мужики его давно не видели. Я понял, что нахожусь на верном пути, аккуратненько подошел к квартире, послушал ее – тишина. Подумал, что Ботаник не успел добраться до дома друга, и стал ждать, о чем прекрасно знал господин Быстров.
Граф утвердительно кивнул и заметил:
– Я посчитал эту затею пустой, а оно вон как вышло!..
Николаев продолжил:
– Черт его знает, сколько бы я ждал, если бы вдруг не произошло самое интересное. Во дворе появилась наша красавица Белка!..
– Белка? – в один голос удивленно воскликнули Фрол и Граф.
– Да, я тоже был крайне удивлен. Она несла пакет, быстро прошла в подъезд. Я за ней. Не знаю, почему так вышло, возможно, из-за спешки или от волнения, но она не захлопнула дверь. Я вошел в квартиру и услышал очень даже любопытный разговор, который записал на диктофон. Желаете послушать?
– Конечно. Давай, – сказал Фроленко.
Николаев достал мобильник, включил диктофон. Главари банды услышали запись, выборочно сделанную прапорщиком.
– Ах тварь! – воскликнул Фрол. – Значит, Белка спелась с этим гаденышем. – Он указал на Шестака.
Граф проговорил:
– Для этого у них было время.
– Слинять захотели? И ведь, суки, так и сделали бы.
Ботаник повернулся к Фроленко и сказал:
– Не слушайте его. Он лжет. Все было не так. Я бежал один, потому что мне надоело делать…
Граф ногой ударил Шестака в лицо.
– Молчи, тварь.
Фроленко поднял глаза на Николаева.
– А где, кстати, Белка?
– Сбежала.
– И ты не мог ее задержать?
– Я не мог оставить Ботаника без присмотра. Да, всадить ей пару пуль в спину не составило бы труда, но выстрелы услышали бы соседи. Полиция могла появиться здесь быстрее, чем я вытащил бы к машине главную цель. Вот было бы весело, если меня взяли бы с ним прямо у «Ауди», а потом еще нашли бы и труп Белки, а заодно и ствол с моими отпечатками.
Фрол кивнул:
– Ты все сделал правильно. Белка никуда не денется. Найдем. Главное – Ботаник, а он вновь у нас. – Он повернулся к Быстрову и распорядился: – Сергей, позови ребят. Пусть они аккуратно выведут нашего героя из подъезда и посадят в тачку.
– Везти на объект?
– Да! Промыть ему мозги и… в общем, ты знаешь, что делать дальше. Лично доставь его на объект!
– Понял.
Быстров вызвал двух парней, которых Николаев не знал. Шестаку вкололи какой-то препарат, и он послушно пошел на выход вместе с охраной.
Фроленко потянулся и проговорил:
– Ну и потрепал мне нервы этот Ботаник! А ты молодец, Роман, одно слово – профи. Мне чертовски повезло, что судьба забросила тебя на площадь Трех вокзалов. Не знаешь, здесь выпить есть?
– Я хату не осматривал.
– Погляди, пожалуйста.
Николаев нашел в холодильнике початую бутылку коньяка, принес в гостиную вместе с фужером, налил половину.
– Коньяк, Михаил Семенович.
– Сейчас все пойдет. А себе почему не налил?
– Так я же за рулем!
– Брось! Машину отгонят другие люди. Они и тебя доставят куда надо. Ты заслужил отдых.
– Кажется, не только его.
– Ах, да, конечно. – Фроленко достал из бокового кармана костюма две пачки стодолларовых купюр, положил на столик. – Держи, здесь двадцать штук, остальные завтра в офисе.
Николаев забрал деньги, прикурил сигарету.
Фроленко выпил, осмотрелся и сказал:
– Неплохая хата у дипломата. Надо узнать, не продает ли он ее.
– Здесь квартиры стоят очень дорого.
Босс рассмеялся.
– Ты это мне сказал?
– Извините, не подумал.
– Что рассказал тебе Ботаник о своей работе? – неожиданно спросил Фрол.
– Ничего. Пытался что-то объяснить, только мне оно надо? Меньше знаешь – дольше живешь. Все, что он говорил, записано на диктофон.
– Сотри запись.
– Без проблем. – Николаев выполнил распоряжение босса.
Тот поднялся и заявил:
– Так что, Рома, телохранитель ты мой. Пойдем, доедем до офиса, оттуда тебя доставят домой. Сегодня можешь гулять. Если завтра не сумеешь встать, я пойму.
– Я, Михаил Семенович, привык исполнять свои обязанности в точности так, как того требуют инструкции. Поэтому завтра в восемь, как всегда, буду у вас в загородном доме.
– Мне действительно очень повезло с тобой. Идем, здесь делать больше нечего.
– Надо бы следы убрать.
– Уберут. На это есть люди. Зачистят хату так, словно тут никого никогда не было, даже хозяина-дипломата.
Фроленко с Николаевым вышли из подъезда. Главарь уехал на своей машине. Роман подошел к «Ауди», но не близко. Он не хотел попадать в зону действия аппаратуры аудиоконтроля, установленной в машине.
Прапорщик достал сотовый телефон, набрал номер Седова.
– Слушаю, – тут же ответил командир отряда.
– По Ботанику у меня все.
– Я в курсе, слышал и твой разговор с Фролом. Похоже, он тебе поверил.
– Да босс особо и не слушал. Ботаника зацепили?
– Конечно, иначе для чего было разыгрывать спектакль? Хакер надежно приклеился к машине и к господину Шестаку.
– Фрол отпустил меня.
– И это знаю. Езжай отдыхать, без необходимости я тебя не потревожу.
– У вас сейчас много работы.
– Главное сделал ты, и за это тебе благодарность Белоногова.
Николаев усмехнулся и заявил:
– Благодарность на хлеб не намажешь, командир.
– А как насчет того, чтобы сдать в кассу штаба доллары, переданные тебе Фроленко?
– Побойтесь бога! Я их честно заработал.
– Тогда жду ответа на объявление благодарности.
– Служу Отечеству!
– Вот это другое дело. Служи, Рома. До связи!
– Да связи, командир!
Роман сел в машину, за рулем которой находился неизвестный парень. Он и довез прапорщика до дома.
До прихода Екатерины Николаев прекрасно выспался.
Она увидела его на диване и спросила:
– В честь какого праздника у нас в доме так перегаром тянет?
– А что, я уже не имею права выпить просто так? – поинтересовался Роман.
– Просто так пьют только алкоголики. Кстати, ты сам об этом на селе говорил.
– Не путай, алкоголики опохмеляются и пьянеют от рюмки. А сколько времени?
– Восьмой час.
– Чего рано пришла?
– Я-то появилась вовремя, у меня в понедельник короткая смена, а вот ты, похоже, с обеда дрыхнешь. Работы, что ли, лишился?
Николаев поднялся и заявил:
– Таких людей, как я, без очень веских причин не увольняют.
Екатерина поправила костюм Романа, и из кармана выпала пачка стодолларовых купюр.
Она подняла ее и воскликнула:
– А это что?
– Ты не видишь? Деньги, только американские. Они принимаются практические во всех странах мира.
– Я, Рома, вижу, что это деньги. Откуда?
Николаев показал ей на костюм и гордо заявил:
– В другом кармане еще одна пачка.
Екатерина достала ее и осведомилась:
– За что тебе платят такие деньги?
– За работу. Это аванс, завтра получу остальное, сто восемьдесят тысяч зелеными американскими купюрами.
– Сколько? – У Екатерины от удивления расширились глаза.
– Сто восемьдесят. Если переводить на наши деньги, то выходит почти шесть с половиной миллионов рублей.
– Это что же у тебя за работа?
– Я телохранитель, ты же знаешь.
– Да за такие деньги у нас в районе можно и дом построить, и магазин открыть.
Николаев встал, потянулся и спросил:
– Тебе в Москве плохо?
– Хорошо, но наши отношения?.. – Екатерина подошла к Роману.
– Что наши отношения?
– Знаешь, как хочется, чтобы была семья, дети?
Николаев покачал головой:
– Да, оно, наверное, очень хорошо, но говорить об этом рано.
– Но мы же нормально уживаемся, Рома. На селе нас уже поженили! Ленка Гусева письмо прислала. Отец по пьянке ляпнул где-то на сходе, что мы расписались и живем вместе, так по Шанино эта весть разлетелась быстро. Теперь народ свадьбы ждет, гулянки.
– Ну, Петрович, ну, балабол!
– Но ведь реально так оно и есть, не считая росписи. Живем в одной квартире, спим вместе.
– А как же любовь, Катя?
– Я тебе по-прежнему безразлична?
– Нет, но чувства свои любовью назвать не могу.
– Да, ты ведь сам признавался, что не знаешь, что такое любовь.
Николаев обнял женщину, сомнения которой прекрасно понимал.
– Не торопи меня, Катя. Как почувствую, что люблю, сразу же сделаю тебе предложение.
– А не почувствуешь, выгонишь на улицу? Поразвлекаешься вволю, насытишься, а потом скажешь: «Извини, Катька, шла бы ты подальше. Нет и не будет у меня к тебе никакой любви».
– Ты вправе прекратить наши отношения. На улице не останешься, квартиру сниму хорошую, работу не потеряешь. А там, глядишь, и встретишь того, кто рухнет к твоим ногам. Буду только рад.
– Мне никто, кроме тебя, не нужен.
– Тогда не торопи и не заводи, пожалуйста, подобного разговора. По крайней мере, старайся делать это не так часто, как до сегодняшнего дня.
Екатерина вздохнула и спросила:
– А что мне еще остается?
– У тебя есть выбор. Я приму его.
– Он уже сделан. Принимай.
Николаев прошел в ванную, умылся, закурил на кухне. В это время сработал его сотовый телефон. На дисплее высветилась буква «С».
– Да, командир?
– Дома?
– Так точно!
– Подходи к пивному бару, разговор есть.
– Понял, через десять минут буду.
Вечером бар был заполнен, однако около Седова никто не сидел. Видимо, владелец заведения знал, с кем имеет дело.
Николаев присел рядом и окликнул официанта:
– Парень, две кружки.
– А если надо срочно ехать куда-то? – спросил Седов.
– Ты предупредил бы об этом заранее.
– Тоже верно. Ладно, сегодня еще можно побаловаться пивом.
– А что завтра?
– Завтра начнем второй этап работы.
– Удалось установить местонахождение лаборатории?
– Да. Это особняк, арендованный на год господином Быстровым в деревне Нижняя Пада.
– Нижняя Пада? – переспросил Николаев. – Это же сразу за Кольцевой?
– Точно, рядом с все тем же загородным шоссе. Но по наркоте спешить не будем, в первую очередь отработаем девушек, которых Фрол готовит к отправке в Европу.
– Что значит отработаем? Разнесем вдрызг место их содержания?
– Нет. Посмотрим за ним. Белка дала интересные показания. Где-то дней за пять до отправки основного груза приезжает какой-то иностранец, чтобы посмотреть на девиц.
Официант принес пиво, Николаев сделал два больших глотка и спросил:
– Карл?
– Нет. Карл такой мелочью интересоваться не станет. Думаю, что его представитель в России, возможно, тот самый человек, который перевозит наркоту через границу.
– Дней за пять?
– Это не точный срок. Иногда он приезжал раньше или позже на два-три дня.
– А как их отправляют, Белка не рассказала?
Седов улыбнулся и ответил:
– Рассказала. Грамотно переправляют. Не скопом, по одной. В группе пять-шесть девочек. Летят они в разные страны, хотя и в один день. Для страховки каждую из них сопровождает боец Фрола. Документы у девиц в порядке, ничего лишнего они с собой не берут, так что проблем с таможней или погранцами не возникает.
– А кто их встречает?
– Это неизвестно. Белка не в курсе, да и нам на данный момент знать совершенно необязательно. Подготовленную группу, как и партию наркоты, мы из Москвы не выпустим. Возврат девушек, отправленных за кордон ранее, в задачу отряда не входит. Этим займутся другие службы.
– Так где содержат девочек?
– Не поверишь, в офисе Фроленко.
– Не понял. Там не так много помещений, сотрудников, охраны, на виду практически все.
– Не совсем так. В здании есть подвал.
– Девочек содержат как узниц? Но это же глупо.
– Их содержат так, что любой отель позавидует. Подвал оборудован по последнему слову архитектуры, дизайна и техники. Даже бассейн есть с морской водой.
Николаев погладил подбородок и спросил:
– И где же вход в этот подвал?
– По проекту – сразу из холла, но здание в свое время подвергли реконструкции, совсем незначительной, касающейся только подвала. Теперь выходить из него приходится через старую котельную.
– Это под навесом, рядом с тыловой дверью?
– Да. Очень удобно, кстати. Подогнали автобус, спокойно вывели из подвала девушек, усадили на места и вывезли в аэропорт.
– Белка знала об этом?
– Да. Однажды с ней в подвале развлекался Сеня Мореман. Это было как раз перед отправкой очередной партии. Вот Белка и увидела там апартаменты, а в них и девиц, которых на следующий день вывезли в Шереметьево.
Николаев допил пиво и осведомился:
– Значит, нам нужен тип, который приезжает смотреть девиц?
– Именно так.
– А зачем он смотрит их? Какая ему разница, кого Фрол отправит за границу? Главное, наркота, а не шлюхи.
– Такой вопрос, Рома, мы зададим этому иностранцу, если, конечно, нам удастся взять его с поличным и доказать, что он действительно причастен к трафику эферина.
– Моя задача?
– Быть при Фроле, исполнять его приказы. Теперь ты у него в фаворе. Может, повышение предложит. Скажем, должность начальника службы безопасности.
– Если она вообще есть в штате фирмы.
– Должна быть. Таким крутым особам, как Фрол, охрана необходима как воздух.
– И что? Мне соглашаться?
– Конечно! Зарабатывай деньги, пока есть возможность. Кстати, как у тебя дела с Екатериной?
Николаев вздохнул и ответил:
– Не знаю, командир. Вроде она хорошая, хозяйственная, чистюля, особо не надоедливая, в постели вполне подходит, но есть между нами какая-то межа, перейти которую не могу.
– Не любишь, значит.
– Сам не знаю, что делать. Жить с ней не в тягость, напротив, тепло и уютно, а вот представить ее в качестве жены не в состоянии.
– Понятно. Хреново, Рома.
– Да, ничего хорошего. Екатерина-то точно страдает. Она не заслуживает подобного отношения к себе. В общем, с семейной жизнью, если так можно назвать наши отношения, полнейшая непонятка. Посмотрим, что будет дальше.
