– Граф, что за проверку пропусков устроили городские власти? Всех?.. Понятно. Нет, ничего не случилось, у нас пропуска настоящие. Ты подъезжай, но до восемнадцати, не позже. Давай! – Босс отключил телефон.
Николаев спросил:
– Когда я дал повод сомневаться в себе?
– Рома, это всего лишь проверка. Причем не тебя лично. Мне надо было узнать, что за охоту устроили городские менты.
– Но я же объяснил вам.
– Так! Ты не забыл свои обязанности? – недовольно проговорил Фроленко.
– Никак нет, босс!
– Не ерничай! Мы здесь не ерундой занимаемся. Все более чем серьезно.
– Мне находиться в приемной?
– Да. В шесть двадцать поедем домой.
– Понял.
– Свободен. Спасибо!
– Это моя работа, босс.
Николаев вышел в приемную. Там в кресле напротив секретарши сидел Глеб Сегин.
– Как босс? – спросил он.
– А как может быть босс? Гораздо лучше нас.
– Я бы не был так уверен в этом. У людей, имеющих большие деньги, и проблемы очень даже немалые. Кстати, Рома, скоро тебе поляну накрывать.
– С чего это вдруг?
– Я слышал, босс решил назначить тебя начальником службы безопасности.
– Так вроде ты занимал эту должность. Разве нет?
– Я всего лишь исполнял обязанности.
– Почему же сейчас босс решил ввести ее?
– Наверное, собирается расширять бизнес.
– До сих пор не пойму, в чем он заключается.
– Станешь начальником службы безопасности – поймешь.
– Мне никто никакого предложения не делал.
– Значит, сделают. Ладно. – Сегин поднялся. – Ты на месте, а я пойду вниз. – Глеб вышел из приемной.
Секретарша спросила Романа:
– Ну и как тебе Элла Александровна?
Николаев пожал плечами:
– Не знаю, я ее как следует и рассмотреть не успел. Общалась нормально, без высокомерия. Впрочем, и разговор длился от силы минуты две. Так что ничего конкретного, Ира, я тебе сказать не могу, а вот вопрос задам. Почему тебя интересует отношение посторонних людей к супруге босса?
– Меня это не интересует. Будем считать, что я проявляю чисто женское любопытство. Кофе?
– Благодарю. Я домой заглядывал.
– Ну, как хочешь. – Секретарша перевела взгляд на монитор компьютера и углубилась в работу.
В 17.20 в приемную зашел Быстров. Охрана его осталась в холле.
Он кивнул Николаеву и спросил секретаршу:
– У себя?..
– Да.
– Отлично. – Граф прошел к Фроленко.
Николаев поднялся и сказал:
– Пойду покурю. – Он вышел в коридор, подымил, вернулся, занял прежнее место, вздохнул и заявил: – Терпеть не могу бездельничать.
Ирина подняла на него глаза и осведомилась:
– На войне было лучше?
Николаев усмехнулся и ответил:
– По крайней мере не скучно.
– Но это же кровь, страдания людей, смерть.
– Человек привыкает ко всему.
– Разве можно привыкнуть к смерти?
– Можно. Я же привык и к смерти близких мне людей, и к страданиям, и к крови.
– Скажи, Роман, ты сможешь убить человека?
– Странный вопрос, Ирина, учитывая то, что ты знаешь, чем я занимался, служа в спецназе.
– Я все хочу понять, что чувствует человек, который убил другого, такого же.
– На войне, Ирина, убивают врага, который, между прочим, собирался прикончить тебя. Это не убийство, а бой. Что чувствуешь после него? Да ничего особенного. Разве что какую-то внутреннюю пустоту. От нее хорошо помогает пара глотков спирта из фляги.
– Как же все-таки страшен и беспощаден этот мир.
– Он такой, каким делаем его мы.
– Наверное, ты прав, – задумчиво проговорила женщина.
Она хотела продолжить разговор, но из кабинета вышли Фроленко и Быстров.
Главарь группировки распорядился:
– Так и делаем, Сергей.
– Я понял и поехал.
– Давай! И никаких встреч до выходных. Ты понял, что я имею в виду.
– Конечно.
– Давай, я тоже домой. – Фроленко кивнул Николаеву и сказал: – Выезжаем!
