Еще через несколько мгновений пришла новая взрывная волна, сильнее прежней, — ядерный взрыв был воздушным, и теперь до нас дошла волна, отразившаяся от Земли… Большинство упали — залегли, а с некоторых посрывало фуражки. Я только опустился на одно колено. Нашел взглядом Жукова. Он стоял твердо, чуть нагнувшись вперед, заложив руки за спину… Минут через 75 после взрыва подошли машины, и мы поехали к эпицентру.
Запомнились покореженные и почерневшие разбитые автомобили, орудия, тонки, сгоревшие и разрушенные щитовые домики, расставленные в зоне взрыва, почерневшие обугленные деревья. Неподалеку от эпицентра, в траншее, мы увидели живых (!) овец, шерсть их была обожжена тепловым излучением, но стадо осталось живо.
На меня испытания, сом взрыв произвели тягостное впечатление. Применение подобного оружия в войне ужасно и приведет к непоправимым результатам. Об этом словно говорит нам сама природа… Я лично вместе с руководством был в эпицентре взрыва минут двадцать. Наверное, какую-то дозу я хватил, но небольшую…»
Наверное, так и было. С ней, этой дозой радиоактивности, Леонид Георгиевич дожил до 97 лет! А шутя, он однажды заметил: «Это же своя доза, отечественная. Она нас пожалела!»
А вот какое впечатление от учений вынес командир батальона подполковник Н.В. Даниленко. Он писал, что «примерно три часа после взрыва был получен сигнал атаки. Войска были в противогазах и следовали на бронетранспортерах. Я со своим батальоном проследовал на бронетранспортерах в 600 метрах от эпицентра взрыва на скорости 16–18 км/ч. В момент следования я увидел поразившие меня последствия атомного взрыва: сожженный от корня до верхушки лес, покореженные колонны техники, обожженные животные и т. д. Полную картину действия взрыва я увидел на следующий день, когда командиров от батальона и выше возили к эпицентру. В самом эпицентре в радиусе 300 метров не осталось ни одного столетнего дуба, все сгорело, земля была пепельно-обожженная. В районе взрыва были построены многочисленные траншеи различных профилей и видов: открытые и перекрытые, побеленные известью. Открытые траншеи обуглились и деформировались с 80 до 7–8 сантиметров. Укрепленные и побеленные остались почти целыми. Дзоты с хорошим накатником и стоящими в них пулеметами были целыми, но немного обгоревшими сверху. Блиндажи сверху обгорели, внутри же остались целыми… От векового леса в эпицентре ничего не осталось. Чуть дальше стали появляться пеньки, потом — часть стволов, затем — деревья со сгоревшими верхушками.
