За километр французы начали перестраиваться, ударить сомкнутым строем да по укрытому за деревьями противнику – идея плохая, это и поклонники линейной тактики иногда понимают. На глазах унтер-офицера бело-синяя "коробочка" распалась на шеренги, а затем и вытянулась в некое подобие цепи – "лава"? Решили использовать тактику "степных дикарей", посмотрим, к чему такой ход приведет. "Волосатики" пока так и идут бок к боку, сохраняют прежний боевой порядок.
Рядом ругается матом капитан, не может понять куда следует наводить, по "коробке" эскадрона стрелять намного проще и удобнее. Плохо то, что до сих пор Александр не смог отыскать уланского комэска, суб-лейтенанта он уже видит, сержантов тоже, но хотелось бы поближе познакомиться с капитаном или майором. Постойте, а кто это там на левом фланге саблей размахивает над головой, солнце отражается от полированной стали, зайчики по глазам лупят как трассеры из ДШК. Какой практический смысл в подобном кавалерийском кунг-фу… вот он махнул еще раз и справа от него увеличили интервалы между отдельными всадниками. Да это же команды таким образом у них передаются, не надрывают глотки и не "лают" хором как в российской кавалерии! Значит это – "клиент" стрелка-охотника… и дело за малым. Всего лишь полминуты потребовалось Александру, нужно было выбрать промежуток времени, когда вражеский офицер остановиться или придержит немного своего коня. Выстрел… больше никто никаких сигналов не подает, остались бело-синие без управления.
Унтер-офицер перезаряжает винтовку, надо торопиться, здесь не тир. Между тем по всему фронту захлопали ружейные выстрелы, трескотня, беглый огонь. "Лава" или кто его знает, как у французов такой строй называется отвечает из карабинов… ради бога с такого расстояния попасть они могут в кого-нибудь только чудом, а у бога на сегодня лимит уже исчерпан. Огонь егерей, если особо не присматриваться, вреда вроде особого бы не наносит, но вот свалился один бело-синий, еще один откидывается вперед на шею лошади, а на правом фланге уже два или три коня на "автопилоте" бегают, потеряв непонятно где своих хозяев. Позднее штабс-капитан Денисов подсчитает, и у него получиться, что на выведение из строя одного вражеского кавалериста егеря тратили в среднем тридцать или сорок патронов. По меркам начала века, где военные теоретики считают – надо израсходовать на вражеского солдата столько свинца, сколько он весит, очень даже и неплохой результат.
Пять минут перестрелки и уланы по команде суб-лейтенанта, один остался – о втором успел позаботиться Александр, разворачиваются и выходят из зоны ружейного огня. Первый блин у них комом… развернулись по команде и возвращаются, или слишком смелые или слишком глупые! Снова стрельба и снова в "одни ворота". Такое впечатление, что потеряв командира уланы утратили и начальный замысел операции, а его заместители свели все к простому караколю (caracol), как во времена испанских терций, прием старый и порочный. В этом скоро убедился и последний суб-лейтенант, получив к качестве весомого доказательства цилиндрострелчатую пулю из винтовки Александра.
Пока французская кавалерия пыталась побороть нового противника о сборище на холме как-то совсем забыли, а ведь скопилась там, если не считать различных нестроевых и спешенных кавалеристов сила изрядная, хоть и слабо управляемая – до двух тысяч штыков… Внезапно французы услышали у себя в тылу крики "ура" и всадники вдруг оказались словно среди человеческого моря – "окруженцы" пошли на прорыв в сторону "своих". Кое-кого опомнившиеся французы все же порубили, может быть сотню или чуть больше им удалось перевести в счет потерь, сейчас уже не сосчитать. Да только французам пришлось за это достижение заплатить, их самих прорыв застал врасплох. Многих конных улан, "волосатиков" и еще там были какие-то неопознанные всадники, оказавшихся вне своих "коробочек", приняла на штыки ломившаяся к дороге пехота. Кавалерист страшен в массе и в движении, а если застали вдруг его одного и стоящего на месте… Пока он там размахнется саблей, или пистолет из чушки вытянет – в ежика штыками превратят за милую душу, так и вышло местами. Второй эскадрон, те самые "волосатики", игравший до сих пор роль резерва и поддержки "лавы" улан попытался было смелым маневром отрезать врагов от спасительных деревьев. Французы шли напролом, игнорировали ружейный огонь егерей, но в пылу схватки они совсем забыли о другой грозной опасности… Перекрывая беспорядочное тарахтение ружей басом ударили молчавшие до этого момента шестифунтовые полевые пушки, опять картечь из дюжины стволов нашла массу вкусного человеческого мяса. Все смешалось в доме Облонских, вновь над полем боя повисла естественная дымовая завеса, ружья еще стреляют, но уже реже и реже – возможно это палят как раз прорвавшиеся с холма "свои", а не нижние чины 13-го егерского полка.
