— Нам остается только ждать... и надеяться, — прозвучал в ответ голос Ладны. — Выбор останется за ним. Если он преодолеет себя, то сможет вернуться, а так... Его ждет или преисподняя... или небеса!
Подобно звуку холодного дождя, громыхающего по крышам зданий, этот голос ничуть не тронул меня. Я почувствовал огромное желание покинуть эту комнату и, оставшись наедине, подумать.
Тяжело встав с кресла, я спросил, обращаясь к Марку Торру:
— Как мне отсюда выйти?
— Лиза, — обратился тот к девушке, которая тут же вскочила, услышав обращение старика, — проводи его.
— Прошу вас, — пробормотала девушка и повернулась к двери, через которую некоторое время назад вошел человек с Экзотики.
Она вывела меня во двор Проекта, где к этому времени уже собрались все члены нашего тура и, не проронив ни слова, а только склонив голову в знак прощания, ушла. Но это меня уже не трогало. Я забыл о ней. Самое главное было сейчас разобраться во всем происшедшем со мной.
Глубоко погруженный в свои мысли, я не заметил, как попал в Сент-Луис, а затем и в Афины. И только оказавшись в дядюшкином доме, я очнулся от своих дум. Прислуга сказала мне, что у нас гости, и я поспешил в библиотеку, где обычно Матиас принимал посетителей. Я был поражен гости в нашем доме?
В комнате находился дядя, сидевший в своем большом высоком кресле с раскрытой книгой на коленях, моя сестра Эйлин, которая усмехнулась мне, когда я вошел, и... молодой темнокожий человек. Его предки, несомненно, были берберами. Это было бы понятно любому, кто, подобно мне, изучал этнические различия людей в Университете. Он был одет во все черное. Мне показалось, что я узнал в нем того незнакомца, который был с Эйлин в Энциклопедии.
Короткий ежик черных волос и колючий, словно стальной клинок, взгляд его черных глаз выдавали в нем жителя молодых миров. Я вновь почувствовал темную радость, испытанную мной в глубине «долины» — это был первый шанс испытать мое могущество!
Но Матиас помешал мне.
— ...еще раз повторяю тебе, Эйлин, — донесся до меня его голос, — что я не вижу причин для беспокойства. Я ведь никогда не ставил тебе ограничений. Делай, как хочешь!
И его пальцы перевернули страницу книги.
— Но скажи мне, что делать? Как поступить? — закричала Эйлин. — Ведь я прошу у тебя совета? — В глазах ее стояли слезы.
— Я не знаю! Какая разница, как ты поступишь?
Он повернулся ко мне.
— А, с приездом, Там. Эйлин забыла вас познакомить. Этот молодой человек — мистер Джаймтон Блек с Гармонии.
— Офицер вооруженных сил Блек, — представился незнакомец, повернувшись ко мне и слегка наклонив голову. — Я исполняю на Земле обязанности военного атташе.
Теперь я окончательно определил его происхождение. Он был с тех планет, которые люди с других миров с кислым юмором называли Френдлиз (Дружественные). Религиозные, спартански воспитанные и отлично вышколенные фанатики составляли население планет Гармонии и Ассоциации. Меня всегда удивляло, что из сотен видов и типов человеческих обществ, наряду с солдатским Дорсаем, научным миром Нептуна и Венеры, философскими мирами Экзотики, выросло и процветало такое мрачное и фанатическое человеческое поселение.
Все остальные миры слышали и знали о них, как о солдатах. Но это были не те солдаты, что с Дорсая. Миры Френдлиз были очень бедны, и единственный «урожай», который они могли снимать на своих скудных каменистых почвах, не всегда был необходим другим мирам. Да и кому могло прийти в голову нанимать по контракту толпы евангелистов. Но френдлизцы умели стрелять и отлично подчинялись приказам... а это значит, что они умели умирать! И кроме того, они были так бедны! Элдер Брайт, глава Совета Церквей, управляющий Гармонией и Ассоциацией, мог бы сбить цену на наемников любому правительству, но... на наемников с весьма низким уровнем военного искусства.
Дорсайцы были истинными мужами войны. Оружие шло к ним в руки, как ручные собачонки, и сидело в их руках, как перчатки. Солдат же Френдлиза держал винтовку, как топор...
Поэтому знатоки говорили, что Дорсай поставляет всем человеческим мирам солдат, а Френдлиз — пушечное мясо!
— ...офицер ВС Френдлиза мистер Блек, — продолжал Матиас, — слушает вечерний курс земной истории в том же университете, что и Эйлин. Они познакомились месяц назад. И теперь молодой человек пришел просить ее руки. Он предлагает ей выйти за него замуж и отправиться на Гармонию, куда его отзывают в конце этой недели.
— И...
— Вот я и говорю, что это ее личное дело. Пускай сама решает! — закончил свою речь наш дядя.
— Но я хочу, чтобы кто-то помог мне, помог мне решить, как поступить! — воскликнула в слезах Эйлин.
Матиас покачал головой.
— Я уже говорил тебе, — сказал он, — что здесь нечего решать. Что эти решения могут дать? Я предоставил тебе полную свободу действий и настоятельно прошу избавить меня от участия в этом фарсе.
И он снова склонился над своей книгой.
— Но я... я не знаю, как мне поступить! — всхлипывала Эйлин.
— Тогда ничего не делай, — изрек наш дядюшка, переворачивая очередную страницу. — Значит, ты не готова к предстоящим испытаниям!
