— Хорошо, — Черный посмотрел на часы и поинтересовался у Вани. — Что у тебя с германским языком? Сильверстов, быстро проэкзаменуй его.
— Неплохо, говорю с акцентом, понимаю все, — быстро ответил Ваня на немецком. — Но настоящие немцы поймут, что язык для меня не родной.
— На силезский говор похоже, — сделал вывод Сильверстов. — Я ему чуть поставлю произношение, товарищ майор госбезопасности. Во всяком случае, за фольксдойча с легкостью сойдет.
Черный еще раз кивнул и скомандовал.
— Готовьтесь к выходу, а мы с тобой, Куприн, отойдем на пару минут.
Ване опять стало не по себе. Если в «немом» состоянии, еще были какие-то шансы выйти сухим из воды, то сейчас ситуация становилась вовсе критической. Несмотря на наблюдательность, Иван по-прежнему толком не понимал, что такое служить в армии. Вопросы о службе, сразу бы вывели его на чистую воду.
— Когда речь вернулась? Сейчас или… — майор присел на пенек и показал Ване на поваленный ствол березы рядом. — Присаживайся.
Иван на мгновение задумался и честно ответил:
— Днем еще. Дальше прикидывался, потому что боялся. Вы же сами говорили, диверсант и все такое. У меня после контузии провалы в памяти странные. Тут помню, а там не помню. И башка страшно болит.
— Хорошо, что признался, — Черный одобрительно кивнул. — Теперь рассказывай. Как в плен попал, что в плену случилось и так далее.
Ваня обреченно вздохнул.
— Да я толком ничего не понял, товарищ майор госбезопасности… — с того момента, как Ваня попал к своим, он очень внимательно слушал и немного научился разбираться в обращениях со старшими по званию и в самих званиях. — Вроде бомбили, а очнулся уже у немцев, вместе… — он запнулся, — вместе с капитаном госбезопасности и него три… три шпалы — вот здесь, были. Но кто он, я узнал уже потом. Что было дальше? Нас собрались расстрелять. Вытащили из бронетранспортера, но товарищу капитану удалось освободиться. А потом… потом он лопаткой порубил немцев, а часть их пострелял из пистолета. Девять человек… то есть, фашистов… я глазам не поверил. Но и сам… сам был сильно ранен… в грудь.
— Иван Иваныч, мог… — Черный тяжело вздохнул, а потом поинтересовался у Вани. — А ты сколько убил немцев?
— Нисколько… — Ваня отрицательно мотнул головой. — Меня развязал капитан, уже после того как всех поубивал.
— А что тебе рассказывал капитан Семак?
Ваня почувствовал в вопросе подвох и поэтому ответил очень кратко.
— Да ничего толком. Сказал, собирай оружие и провизию боец, и беги к своим, пока немцы не появились. Показал в какую сторону. Вроде все. Он уже умирал. Я так и сделал.
— И не похоронил его? — притворно осуждающе хмыкнул майор. — Так и бросил человека, который тебя спас?
— Не было времени, — резко отрезал Ваня. — Немцы подъезжали. Второй раз в плен я попасть не хотел. А принимать бой не видел смысла. Чего бы я добился? Лучше к своим, живым. Тут я больше пользы принесу. Поэтому убежал.
— Не кипятись, красноармеец Куприн, — мягко оборвал его Черный. — Ты все правильно сделал. А чего бельишко немецкое натянул? Своего, что ли, не было?
— Обосрался я, — зло ответил Ваня. — Вот и сменил… — а потом, совершенно неожиданно для себя схохмил. — Но не от страха, а от лютой ненависти к фашистам.
— Н-да… — майор весело хмыкнул. — С тобой не соскучишься, Ваня. Но ладно, мы позже еще поговорим. А сейчас иди к своим. Сильверстов введет тебя в курс дела.
Ваня побежал в расположение отряда. Бойцы уже стояли, выстроившись в ряд. Лейтенант Сильверстов показал Ивану место в строю, подошел к нему и, поправляя на Ване портупею, начал рассказывать:
— Запомни накрепко, боец. Обращение в боевых условиях — только по позывным. Я — Сокол, Науменко — Батя, Симонов — Симон, а Наумов — Ботаник. Фамилии — забудь, все равно они не настоящие. Вне боя — по званию и имени, но в бою — только по псевдониму.
Наумов кивнул, весело ухмыльнувшись.
— А ты у нас будешь… — лейтенант задумался. — Будешь…
— Может, Бычок? — предложил старшина. — А что, подходит. Крепкий парень — как раз Бычок.
— Да не… — отмахнулся Сильверстов. — Ты у нас, Куприн, будешь…
— Дятел? — влез Симонов.
— Сам ты дятел! — рыкнул лейтенант. — Ваня у нас будет Шустрый. Вон какой резвый, оттого и Шустрый.
Ивану позывной не понравился, но он смолчал. Остальным бойцам, похоже, было все-равно.
— Теперь слушай внимательно, — продолжил лейтенант. — Скоро на полевой аэродром сядет самолет, для того, чтобы эвакуировать часть высшего командного состава армии.
Наумов демонстративно сплюнул, но Сильверстов сделал вид, что не заметил и продолжил инструктаж.
