— Скажу, что случится это ни сегодня и ни завтра, — Толстяк замедлил шаг и развернулся ко мне, показав мрачноватую ухмылку. Его зеленые глаза блеснули в голубоватом свете луны. — И надеюсь, что этого никогда так и не случится. Слишком уж много неправильных решений я принимал за свою жизнь. Просто хочу до тебя донести, то бы ты не жалел их. Помни, что он не будет размышлять, а просто всадит нож тебе в сердце, а затем улыбнётся и срежет кошель, чтобы пропит его содержимое в ближайшем трактире.
— Я запомню твои слова, Таронс Тейт, — честно сказал я, про себя несколько раз повторив их в голове, но перед глазами стоял Толстяк, который снимал перстень с пальца мертвеца.
— Вот и хорошо.
Тейт развернулся и ускорил свой шаг, стараясь догнать ушедших вперед. Я с секундным промедлением последовал за ним. Больше за всю дорогу ни я, ни он не произнесли ни слова. А прогулочка затянулась примерно на час, который ушёл у нас на переход к небольшой стоянке. Её местоположение у смог установить ещё за полкилометра. Несколько огромных костров, разожжённых почти до самого неба, и громкая музыка, которая слышалась настолько отчетливо, что я мог разобрать каждую ноту, не слишком способствует маскировки. По-моему, никто и не скрывался. Слишком уж беспечно они себя вели.
Мы приблизились к этому лагерю на расстояние двухсот метров, но даже такое дистанция не спасала от шума, который издавали разбойники. По раздающимся звукам, даже не видя происходящего, я мог судить, что все, кто находился в этом лагере были залиты вином по самую маковку и были не способны к какому бы то ни было сражению. Сопротивляться бы смогли.
— Ждите, пойду посмотрю, что у них происходит, — сказал Аннас Абис, не скрываясь зашагавший по направлению разведенным кострам. Я проводил его непонимающим взглядом и посмотрел на Толстяка, который понял вопрос, который я хотел ему задать.
— Самоуверенный сопляк, возомнивший себя Тенью Пустыни, — сплюнул на землю Толстяк и быстро посмотрел себе за спину, будто бы там кто-то должен был стоять. Он ещё раз сплюнул и начертил на груди знак отгоняющий тьму — полукруг, который начинали у солнечного сплетения и заканчивали на животе. — Разведчик доморощенный. Когда-нибудь его поймают и покрошат, как овощи, добавляемые в похлебку.
— Ждем, — послышался голос Гаррета, который собственным примером показал, что мы можем задержаться на этом участке леса. Он сполз по стволу какого-то дерева и уселся на травку, прикрыв глаза. — Клес, Рикс, Карос, посмотрите за округой, чтобы никто на нас случайно не набрел. Остальные можете пока отдохнуть.
Я посмотрел на уверенно идущего вперед Аннаса, которого ещё можно было разглядеть в переплетении веток. Но больше меня волновало то, что было впереди. Яркий свет больших костров заставлял смотреть в ту сторону. Я прислонился к дереву и неодобрительно посмотрел на Гаретта, который совершенно не волновался. Ему видимо было всё равно, что отряд и врага отделяет неполные двести метров, может и того меньше. Вся оценка расстояния основывалась сугубо на моем глазомере, который мог не слишком точно оценить отделяющую нас дистанцию.
Смотря как все расслабленно расходятся по этому небольшому пространству, я чуть было не спросил всё ли с ними нормально. Как можно быть настолько спокойными? Я только покачал головой. Мне был х не понять. Я несколько раз проверил как выходит из ножен сабля, потом кинжал. Когда я думал, чем себя ещё занять раздался голос Тейта.
— Крис, не нервничай ты так. Расслабься.
— Тебя не волнует, что где-то там враги, а мы почти что здесь светскую церемонию устроили, — я зло ткнул пальцем по направлению к вражескому лагерь и подтянул потуже свой пояс.
— Судя по звукам, что слышат мои чуткие уши, — Тейт щёлкнул пухлыми пальцами. — Через час, максимум два там не останется никого, кто будет способен крепко стоять на ногах, а меч они смогут из ножен вынуть только лишь чудом.
— Это твои предположения, — огрызнулся я, но все же оценил логичность его выводов, сбавив обороты. Зачем нужны пустые споры?
— Хорошо-хорошо. Хочешь понервничать, пожалуйста, — примирительно поднял руки Толстяк, усевшись на лесную подстилку. Он открыл свою флягу, отсалютовал мне, сделал долгий глоток и протянул её мне. — Гадость редкостная, но я бы на твоем месте выпил. Поможет взять себя в руки.
Я с промедлением, но все-таки взял её, не раздумывая поднеся к губам. Вместо привычного кислого вина я с удивлением обнаружил сладковатый сливовый ликер, который обжог горло и змеей нырнул в пищевод, чтобы растечься теплым комком в желудке. Я тяжело выдохнул, стараясь унять жжение во рту.
Не скажу, что алкоголь окончательно убрал всё мое волнение, но стало куда лучше. Ушло какое-то тягостное ожидание неизвестного. Я сделал ещё глоток и отдал флягу Тейту, который ещё раз к ней приложился и повесил её на пояс.
