Пока лифт поднимался, мы всё время целовались, двери открылись и… Варвара нас застукала за этим прекрасным занятием. Серёга, смущённо юркнул в лифт, помахал мне рукой и уехал, а Варька принялась меня терзать:
– Ланка, какой у тебя классный парень! Высокий, красивый, а стать какая – умереть и не встать! Не то, что мой сморчок.
– Зря ты так, Колька у тебя хороший мужик, и, потом совершенно не важно, кто как выглядит, лишь бы человек был хороший, а Николай у тебя прекрасный человек, и вас с Андрейкой очень любит.
– Лан, а вы давно встречаетесь?
– Варь, мне работать надо, потом, посидим, посплетничаем, ладно?
– Так твой же магазин на ремонте?
– А я на дом работу взяла, всё Варь, пока.
От любопытной Варвары бывает очень трудно отвязаться, но человек она хороший, и от её болтовни, очень даже, не плохая польза бывает. Захлопнув дверь, я достала вчерашний листок, что мне дал Кирилл, тщательно его прогладила, потом взяла лупу, зеркальце из мешочка, и принялась за работу. Провозилась я очень долго, потому что: – во-первых, букв было намного больше, а во-вторых – не сразу до меня дошло, что текст написан на русском языке. Такая вот метаморфоза. А написано там было:
«Название организации – «Красный Дракон». Штаб находится в городе Клоппенбург в Нижней Саксонии. Основной костяк составляют три человека, они выполняют и решают все вопросы. Вот их имена:
1 Клод Херман.
2 Рауль Хартманн.
3 Симона Клее.
Я, Фрэнк Майер, не хочу и не буду больше служить организации. Я сознательно им всё сорвал в Москве. Саквояж с деньгами, я надёжно спрятал. В КГБ засел человек от организации. Меня всё равно убьют, поэтому, я ухожу из жизни сам. Простите меня люди, если это вообще, можно простить. Я чувствую и знаю, что тот, кто сейчас читает моё письмо, всех накажет! Прощайте».
Да…, вот это послание! Прямо речь какого-то правителя, покидающего кровавый трон. Мне даже стало жаль этого несчастного Фрэнка. А он ведь ещё жив. Теперь понятно, почему его не убивают. Дело в деньгах. Больших деньгах. Продажный гэбэшник сделает всё, чтобы до них добраться, ну а я, маленький дилетант, не только этого не дам ему сделать, но и самого найду! И здесь, без Серёжкиной помощи мне стопудово не обойтись. Приедем из Ленинграда, я ещё раз съезжу в Измайлово, может, мне опять встретится тот, загадочный дед и что-нибудь важное подскажет.
Посмотрев на часы, я охнула, время было уже 17 30, а я ещё и не начинала собираться. Вскочив и быстро всё спрятав в тайник, я стала кидать в сумку необходимые вещи, не забыв и кашу для Джерри. Потом, у меня, что-то щёлкнуло в голове, я вынула все улики из тайника, а также взяла коробочку с браслетом и спрятала всё в сумке, которую возьму с собой в Ленинград. Как-то тревожно мне стало на душе.
– Ланка, я пришёл! Вы как, собрались? – во весь голос заорал Сергей.
– Ты чего так орёшь? – удивилась я.
– Так, а вдруг, как вчера, я тихо войду, а ты меня на сей раз сковородкой по голове огреешь, не хотелось бы…
– Серёж, мы почти готовы, пока я буду одеваться, расскажи мне про свою бабушку.
– Хорошо. Мою бабулю зовут Ольга Сергеевна. Ей 73 года. Она коренная Ленинградка. Мой дед умер четырнадцать лет назад, он, как ты понимаешь, всю жизнь давил врагов, правда в милиции, дослужился до генерала. Они с бабушкой всегда были моими идеалами, как по работе, так и в любви. Бабуля у меня из очень знатной и богатой семьи, поэтому не удивляйся, тому, что увидишь в квартире, а там есть на что посмотреть. Кстати, бабушка всю жизнь проработала в библиотеке и ушла на пенсию уже будучи заведующей. Так, что общих тем для разговора у вас будет полно. Так, всё, машина пришла, поехали и полетели.
Устроившись в машине, я задумалась, о том, что было бы интересно узнать, девичью фамилию Серёжкиной бабушки. Жестом спросив Серого, можно ли тут говорить, и получив ответ, что нельзя, я уселась поудобнее и уснула. Разбудили меня, уже на каком-то военном аэродроме, Сергей взял мою сумку, я взяла Джерри, и мы пошли к небольшому самолёту. Мне помогли подняться на борт, и усадили на самое удобное место: – в единственное кресло в салоне. Сергей меня с Джерри крепко пристегнул и минут через десять мы, наконец, полетели.
