— Все наши войска, выполняя требования командования фронта, ведут активную оборону, не дают фашистам покоя ни днем ни ночью. Думается, что мы можем значительно повысить свою активность.
— А именно?
— Сейчас многие наши орудия ведут огонь и с основных и с запасных огневых позиций. А что, если кое-где выдвигать пушки на передний край, а где можно и в боевое охранение? Выбрать там подходящие места, оборудовать огневые позиции, отрыть «карманы» для орудий, укрытия для расчетов.
— А ведь это дело, — согласился Шпортько.
— Конечно! Наши орудия не так уж далеко расположены от переднего края и не бездействуют, но там, на переднем крае, можно выявить значительно больше целей и уничтожать их.
— Правильно. А теперь и у меня есть разговор, Владимир Александрович.
— Какой?
— Ты еще всего ничего находишься в полку, а я уже слышал кое-что, как бы это сказать… ну, ведешь ты себя не как командир полка.
— В самом деле? — не на шутку встревожился Борисенко. — Что же говорят?
— Да ты не волнуйся, — увидев, как изменилось лицо командира, сказал замполит. — Говорят-то очень хорошо о тебе солдаты. Пришелся ты им по душе. А все ж не дело командира полка становиться за орудие и вести огонь.
— Ну и ну, ошарашил же ты меня, — облегченно вздохнул Борисенко. — А я уже подумал черт знает что…
— Разве я не прав? За такие дела начальство по головке не погладит, если узнает.
— Дорогой ты мой Павел Аксентьевич! Все это я прекрасно знаю. И не лезу очертя голову туда, куда не надо. Но прошу ответить на такой вопрос. Вот ведешь ты в укрытии беседу с бойцами орудийного расчета. Вдруг противник начал обстреливать наш участок обороны из всех видов оружия. Невдалеке рвутся снаряды и мины. Расчет моментально оказался у орудия. А ты что будешь делать? Побежишь туда, откуда пришел?
— Останусь с расчетом и буду помогать ему чем смогу. А потом, в зависимости от обстановки, вернусь на свое место.
— И правильно сделаешь. Так поступаю и я.
— Но ты же становился у орудия вместо наводчика.
— Этим я помогал расчету, — уже улыбаясь, сказал Борисенко. — Ну и хотел узнать, не разучился ли стрелять. Ведь больше полугода не был в бою, не дотрагивался до орудия, не приникал к окуляру прицела.
— Ну и как, не разучился?
— Как будто бы нет. Первый же снаряд влепил в амбразуру дзота.
На другой день командир полка пришел в землянку командира второго дивизиона майора Дикова. Там находились командиры батарей капитан Александров и старшие лейтенанты Яковлев и Соколов.
— Вот и хорошо, что все в сборе, — сказал Борисенко, здороваясь с офицерами.
— Подводили итоги боевых дел, — проговорил Диков.
— Какой же баланс?
— На этот раз похвастать нечем…
— В таких случаях иногда говорят: сочувствую, но помочь ничем не могу, — улыбаясь, заметил командир полка. — Но я пришел, чтобы кое-чем помочь.
Борисенко повторил свою мысль, изложенную замполиту, и предложил офицерам высказать свое мнение. Все они, конечно, были согласны и готовы хоть сейчас же приступить к делу.
— Особенно торопиться не следует, — предупредил майор. — Все надо делать с толком: и выбор мест для огневых позиций, и их оборудование, и провешивание путей выдвижения орудий. Для начала выделите по одному лучшему орудийному расчету от каждой батареи.
Пока шли приготовления, командир полка не один раз побывал в орудийных расчетах, выделенных для выполнения задуманного. А когда все было готово, ни он, ни майор Шпортько не усидели в своей землянке. Задолго до рассвета они уже были на позиции орудийного расчета из взвода лейтенанта Аксютина.
Лишь рассеялся туман, огневики заняли места у орудия. Уже видны очертания дзота, выявленного за второй траншеей противника. Бойцы работают четко, уверенно. Грохнул выстрел, потом второй. Когда рассеялся дым и осела поднятая взрывами пыль, Борисенко увидел развороченную амбразуру вражеского дзота. Орудие и номера расчета были уже в укрытиях. На всю операцию ушло около трех минут.
— Хорошо сработано, ничего не скажешь, — похвалил бойцов командир полка. — На сегодня хватит. Не демаскируйте свою позицию. Поищите еще подходящую цель, а завтра и с ней разделайтесь.
Сопутствовал успех и другим расчетам. В первый же день были разбиты три огневые точки противника. К вечеру весь личный состав полка знал об удаче, о ней рассказывалось в боевых листках, в беседах.
Много разговоров велось среди бойцов. Они по-настоящему завидовали боевым друзьям, называли их счастливчиками. Узнав об этом, командир полка радовался. Нет, «окопная болезнь» не коснулась артиллеристов!
Частые выдвижения на передний край и других орудийных расчетов заканчивались, как правило, успешно. Врагу наносились ощутимые потери. Он недосчитался многих хорошо оборудованных наблюдательных пунктов, огневых точек и других оборонительных сооружений.
Но вот настало время, когда обжитые землянки и добротно оборудованные огневые позиции полка заняли другие подразделения. Часть майора Борисенко на судах Балтийского флота перебрасывалась под Ораниенбаум.
