Мы продолжаем двигаться вперед. Сейчас нахожусь в хуторе Красная Заря. Невдалеке идет бой. Фриц упирается, второй день не можем его толкануть.
Был сегодня у меня необычный пленный, первый за мою службу здесь офицер. Сам добровольно перешел на нашу сторону. Человек очень образованный, знает английский, французский и итальянский языки, даже русский немного знает. А вообще пленных у меня было человек двадцать. Много русских. Это все сволочи. Но не мое дело докапываться, как и что. Пусть особисты ими занимаются.
Попалось мне несколько интересных писем. Одно из Германии, от какой-то Нюры. Пишет, что одна немка купила ее за 35 марок. Вот работорговцы проклятые!
Что-то из дома давно нет вестей. Сегодня встретил своего старого знакомого, Диму Холендро, с которым я поступал в ИФЛИ и с которым вместе ехал по призыву в армию в 1939 году. Он теперь здесь, корреспондент фронтовой газеты.
Вчера случилось большое несчастье, большая беда: убило нашего начальника разведки, майора Чумадурова. Редко можно было встретить такого жизнерадостного, веселого и такого отзывчивого человека. И такая нелепая смерть. Пройти войну, быть несколько раз на волоске от смерти и погибнуть сейчас, когда уже открываются такие светлые перспективы. Один бердичевский выкормыш, наш начальник штаба, добился его гибели. Теперь я буду чесать отсюда, из этой дивизии. Я только из-за него здесь и оставался, а то бы давно навострил лыжи. Да, таких начальников уже не найдешь.
Сейчас сидим в хуторе Джигинском на берегу старой Кубани. Скоро здесь с фрицами будет покончено.
Фриц не уходит, сидит на месте. Как говорил наш покойный майор, нет настроения уходить. Да еще и стреляет, прямо покоя не дает. Скорей бы кончались все эти операции. А вдруг придется идти в Крым? Не очень приятная перспектива. Я уж разучился плавать, а как туда иначе попасть?
Все еще сидим в этом самом Уташе. Привел себя немного в порядок, помылся, переоделся и т. п. В квартире у нас хорошие хозяева, и вообще, народ приветливый. У наших хозяев полно детей, девочек. Отвык я от этого, забыл уже, когда видел маленьких ребят. Приезжал к нам сюда мой старый знакомый, Лёня Лидес, только теперь он не Лидес, а Лиходеев. Поговорили с ним о том, о сем. Читал мне свои новые стихи. Одно мне так понравилось, что я переписал его себе. Очень хорошее сильное стихотворение.
Теперь нам ввели погоны. Всем, кроме железнодорожников, работников юстиции и прокуратуры. А после войны? Буду я каким-нибудь коллежским регистратором и тоже в погонах.
Здесь наши наступают, уже взяли Тамань. А мы позади плетемся по кукурузным полям. И присвоят нам имя — «383 кукурузная дивизия». Сейчас сидим в поле, недалеко от станицы Вышестеблиевской. Там немцы наводили порядок: дома все покрашены, солома аккуратно подрезана. Ну а внутри — лучше не говорить. Слишком много про это говорилось и говорится.
Операции на Таманском полуострове окончены. Фрицы уже в Крыму. Надо сказать, что ушли они отсюда исключительно организованно и планомерно, даже пустые гильзы от снарядов увезли с собой. Пленных были единицы.
Сейчас стоим на берегу Таманского залива. Вчера я уже искупался. Сегодня переезжаем в тыл, но куда и насколько, неизвестно.
Все еще двигаемся в тыл. Где-то пройдет переформировка, а потом, видимо, придется освобождать Крым. Нашу дивизию наградили Орденом Красного Знамени. Так что особо выделили. Сейчас нахожусь в небольшом хуторке Трактовом, недалеко от Таманского залива. За неимением дома оборудовали себе конюшню. На дворе холодно, дует сильный норд-ост, а в конюшне более-менее тепло. А сегодня пришла ночевать одна наша радистка, так что совсем жарко было.
