В своих воспоминаниях о Второй мировой войне генерал вермахта Дитрих фон Хольтиц описывает сражения и операции, в которых принимал личное участие: взятие Роттердама в 1940 г., осада и штурм Севастополя в 1942 г., бои в Нормандии летом 1944 г., где он командовал армейским корпусом. Большое внимание Хольтиц уделяет организации вооруженных сил Германии в период Веймарской республики и Третьего рейха, боевой подготовке войск, взаимоотношениям военной верхушки с политическим руководством.Последним местом службы автора стал Париж, комендантом которого генерал был назначен в начале августа 1944 г.Большое место в воспоминаниях автор уделяет понятию солдатского долга, размышляет о месте армии в обществе и пределе подчинения военных приказам верховной власти.
Dietrich Von Choltitz
Soldat unter soldaten
Цель этой книги – осветить человеческую сторону войны, принесшей столько бед нашему народу и всему миру. Само это намерение ставит чудовищные преграды, поскольку по своему смыслу два слова, «война» и «человечность», находятся в глубоком противоречии друг с другом.
Моя цель иная: рассказать о простых солдатах и офицерах, перед кем важные решения представали не в своем политическом, военном или историческом значении, а оценивались по их влиянию на роты, полки, дивизии и, особенно, фронтовиков, офицеров на рядового солдата. Желание отдать свой долг простому солдату вдохновило меня на написание этой книги, оно должно пронизать ее всю и связать воедино. С него надо начинать, и им надо заканчивать.
С самого раннего детства я рос в среде, пропитанной военным духом; мой отец был военным, мои братья и кузены тоже. Большую часть жизни я провел в восточной части Германии, в области, много веков назад полностью включенной в ее состав и, безусловно, принадлежавшей западной цивилизации. В нашей Силезии никогда не говорили ни на каком языке, кроме немецкого, и нам никогда не пришла бы в голову мысль о том, что эта земля может быть силой отнята у нас[1]. Во времена старой Германской империи мои предки были военными или чиновниками, служившими независимым князьям или императору[2]. Эта служба являлась смыслом существования моего рода, а труд на благо родины был правилом. Помимо долга службы государству, решающее влияние на нашу жизнь, сколько я себя помню, оказывала верность христианству. И несмотря на то, что религиозные разногласия разделили мою семью, обе ее части чтили и исполняли религиозные обязанности. Разговоры времен моей юности, в первую очередь с отцом, общение с моим окружением, личный опыт приучили меня к тому, чтобы относиться к своему воинскому долгу как к религиозной обязанности, исполнять его со всей возможной человечностью и никогда не нарушать христианских принципов.
Пока мой отец владел поместьями, его отношения с простыми людьми оставались совершенно патриархальными, и я не припоминаю ни единого слова, услышанного мною от него в мои юные годы, которое поставило бы под сомнение два вышеназванных принципа – служба государству и религиозность, которыми он руководствовался и в этих отношениях. Мой отец был кавалеристом, и в ту пору, когда мы готовились вылететь из родного гнезда, он служил в Ла-Маршском уланском полку. В тринадцать лет я поступил в Дрезденский кадетский корпус. Нашим обучением занимались маститые преподаватели, из которых многие преподавали также в Школе принцев Саксонского двора, и тщательно подобранные офицеры. В апреле 1914 года я был зачислен в полк, которым командовал муж принцессы, у которой я в юности долго служил пажом при королевском дворе. Это был 107-й пехотный полк принца Иоганна-Георга, входивший тогда в Лейпцигский гарнизон. Вплоть до начала войны в августе 1914 года я имел звание фенриха – самое высокое унтер-офицерское звание. В это время я получил самую лучшую подготовку, какую мог получить новобранец накануне мировой войны. Но главное, я очень хорошо помню, как наши капитаны и майоры прививали своим подчиненным чувство ответственности, которое они возвели в ранг закона. Я знаю, как серьезно эти офицеры относились к своей задаче учителей, в военном аспекте и в человеческом. Между солдатами и офицерами существовало взаимопонимание, отношения между ними были доверительными. Как в любой армии, самой тяжелой служба была у пехотинцев и саперов. У них ничто не вставало между солдатом и командиром, вроде лошади в кавалерии или пушки в артиллерии. В этих родах войск люди большую часть времени находились бок о бок друг с другом; здесь завязывались самые тесные связи, здесь же возникали самые крупные трудности; на эти рода войск возлагались самые тяжелые задачи. С подготовленными таким образом солдатами Германия в 1914 году вступила в войну. Как и миллионы моих соотечественников, я прошел эту войну пехотинцем; к моменту ее окончания я имел три ранения и звание лейтенанта. Я был верен профессии, к которой меня готовили, ее правилам и законам, и остался офицером даже после 1933 года. Во Вторую мировую войну я вступил в звании майора и в должности командира батальона 16-го Ольденбургского авиадесантного полка. Впервые за время войны мы осуществили высадку в ходе Польской кампании, возле Лодзи; затем, 10 мая 1940 года, нас высадили в нескольких сотнях километров позади линии вражеского фронта. Очень скоро я стал командиром этого полка и испытал, какое счастье использовать все свои силы, все знания и опыт, во имя людей, чьи жизни тебе доверили, которых ты любишь, как собственную семью. Я на практике получил представление о правах и обязанностях командира; узнал, что значит защищать и оберегать.
