Так уж случилось, что сошлись в одном поезде, в одном вагоне четверо солдат из разных родов войск. А как познакомились, разговорились, так и заспорили: у кого служба важнее, у кого служба сложней и интересней.
Ехали однажды солдаты в отпуск. Так уж случилось, что сошлись в одном поезде, в одном вагоне четверо солдат из разных родов войск. А как познакомились, разговорились, так и заспорили: у кого служба важнее, у кого служба сложней и интересней.
Танкист говорит:
— Самая интересная служба у танкистов. Шутка ли — такой грозной, такой могучей машиной, как танк, научиться управлять!
Мотострелок говорит:
— Интересней нашей службы нету. Я, например, из автомата метко стрелять умею, и из гранатомёта огонь вести могу, и пулемёт знаю. А боевая машина пехоты — она, пожалуй, и танку не уступит.
Тут солдат войск противовоздушной обороны своё слово вставляет:
— Мы воздушные границы страны охраняем. Самолёт за сотни километров летит, а мы его уже видим — вот какая наша служба!
А десантник возражает:
— Интересней всего в наших — десантных — войсках служить. Кто хочет свой характер проверить, пусть в десантники идёт. Без смелости, без отваги с парашютом не прыгнешь. Самые храбрые люди — десантники!..
Спорили они так, спорили. Каждый свои войска хвалит. Потом танкист и говорит:
— Давайте лучше вот как сделаем: пусть каждый по одной истории расскажет. А потом мы вместе и решим: чья история лучше, у кого служба сложней и интересней.
На том и согласились.
Первым взял слово солдат противовоздушной обороны. И называлась его история
Случилось это далеко на Севере. Нелегко служить в тех суровых краях. Зимой наступает долгая полярная ночь, трещат морозы, бушует пурга. Даже выходить из казармы поодиночке командиры запрещают солдатам в это время — опасно шутить с полярной ночью.
Был здесь однажды такой случай. Не послушался солдат-новичок командирского запрета и вышел из казармы один. Только до клуба добежать хотел. Подумаешь, мол, каких-нибудь пятьдесят метров!
А тут как раз закрутила пурга. Не успел солдат и трёх шагов сделать — заблудился. И что вы думаете — два часа плутал. Ни клуба, ни казармы — только темнота и снежные вихри. Когда совсем уже отчаялся, совсем из сил выбился, наткнулся, наконец, на светящееся окно казармы. Оказалось, все два часа кружил он возле казармы. Зато теперь уж как прилип к этому окну, так и оторваться от него боялся. Знаками солдатам показывает через стекло: пусть, мол, выйдут, доведут его до дверей. Вот как перепугался!
Суровый край, одним словом. Но и здесь служат солдаты, не унывают, не жалуются. Потому что знают: служба у них очень ответственная.
Днём и ночью несут расчёты боевое дежурство на радиолокационных станциях. Днём и ночью смотрят антенны станций в небо. Рядом — граница. Если чужой самолёт попытается приблизиться к нашей границе, кто его заметит первым? Оператор радиолокационной станции.
Вот какая важная у солдат работа!
Служил здесь солдат, по фамилии Берёзкин.
Удивительный человек! Про него говорили, что нет такой радиосхемы, в которой он не смог бы разобраться. Нет такого радиоприёмника, который он не сумел бы починить. Он ещё с детства увлекался радиотехникой.
Вот с ним, с этим-то Берёзкиным, и произошла та история, о которой я хочу рассказать.
Однажды ночью дежурил Берёзкин на радиолокационной станции.
А что значит — «дежурил?»
Представьте, что любого из вас посадили бы на всю ночь к телевизору и сказали бы: смотри! Смотри всю ночь на экран телевизора! Казалось бы, ничего сложного. Очень даже приятно. Только… Смотреть-то телевизор смотри, но по телевизору в это время ничего показывать не будут.
Да, да, сиди и смотри всю ночь на пустой светящийся экран. Внимательно смотри, не отрываясь ни на секунду. Чтобы не прозевать, если появится на экране крошечная светящаяся точка.
Всю ночь без устали вращаются огромные антенны радиолокационной станции. Невидимые радиолучи прощупывают небо. Пока небо чистое, пока нет ни вблизи, ни вдали самолётов — и экран радиолокатора чист. Как появится в небе самолёт, так невидимый радиолуч наткнётся на него и отразится, словно луч света от зеркала, а на экране локатора мгновенно возникнет светящаяся точка.
Самолёт ещё далеко летит, за сотни километров, а оператор уже о нём знает, уже его видит. Только разглядеть эту точку тоже не так-то просто. На экране и пятна светлые от облаков, и помехи всякие — попробуй отыщи среди них маленькую, не больше булавочной головки, точечку! Намётанный, зоркий глаз должен быть у оператора — солдата, которому доверено дежурство у экрана радиолокационной станции!
Дело шло к утру. И Берёзкин знал: утром, в шесть ноль-ноль, должен пролететь наш пассажирский рейсовый самолёт. Путь этого самолёта лежал издалека, из-за границы, в Москву.
Точно в положенное время видит Берёзкин — появилась на экране светящаяся точка. Летит самолёт!
Что теперь должен сделать оператор?
Он должен включить особый прибор — запросчик. Этот прибор как бы пароль запрашивает: свой самолёт или чужой? Появится на экране рядом с точкой светящийся сигнал — значит, самолет свой. Не появится — значит, молчит самолёт, таится, не знает пароля — чужой.
