Двое других сопровождающих сержантов отслужили только год. Ростом они были ниже дембелей и не столь крепкие по телосложению. На них и легла основная нагрузка по присмотру за многочисленными призывниками: следили за общим порядком, назначали дежурных по уборке коридора и купе. Сильно они не задавались и даже временами включались в общую беседу.
Ехали суток пять. В отсеках то травили анекдоты, то рассказывали по очереди истории из личной жизни - кто о чем. По соседству нескончаемо бренчала гитара, и меняющиеся музыканты развлекали публику блатными песнями. К концу mb.#. путешествия от однообразия и ничегонеделания стало совсем невмоготу.
Как-то к нам подсел один из отслуживших год сержантов. Его сразу окружили со всех сторон, допытываясь с вопросом:
- Как служба? Расскажи.
И тот, не вдаваясь в подробности, отвечал коротко, но многозначительно:
- Как себя поставишь, так и жить будешь.
Его немногословный ответ сбил меня с толку. Я был настроен услышать долгие истории об интересной, хотя, возможно, и нелегкой службе. Но неужели нет ничего интересного? И при чем тут "как себя поставишь"?
- Надоело уже - сил нет, поскорей бы доехать, проворчал один, особенно нетерпеливый.
- О-о, ребята, зря торопитесь! Сейчас у вас золотые денечки. Знали бы, что вас ждет впереди - ехали бы здесь все два года!
УЧЕБКА
Учебный центр ВДВ, куда нас привезли, находился в центре Литвы, в нескольких километрах от Ионавы. Ближайший от него населенный пункт Гайжунай, наверное, не сыщешь даже на подробной карте.
Мы нестройной колонной зашли в расположение части. Тут же служащие части высыпали посмотреть на новичков. Это были и наши будущие командиры и солдаты, обслуживающие часть. Один из них, глядя на нас сияющим лицом, воскликнул:
- Два года! - и схватился за голову. - Два года! Это вечность! Ну, мужики, не хотел бы я быть на вашем месте! Мне год остался - еще терпимо. Если бы меня заставили служить с самого начала - застрелился бы на месте!
- Тоже мне, десантник нашелся, - в ответ подумал я. Никакой гордости за войска, - сам был доволен тем, что наконец-то прибыл на твердую землю и сейчас определюсь.
Весь первый день нас распределяли по взводам: кого учиться на оператора-наводчика, кого на командира отделения, кого на механика-водителя БМД (боевой машины десанта).
- Кем был на гражданке? - стандартно спросил меня офицер за столом, когда подошла моя очередь.
- Студентом.
Офицер поднял на меня глаз:
- Что, отчислили? Двоечник что ли?
- Так точно, двоечник.
- Ничего, - успокоил меня офицер, - это там ты был х..м студентом, а здесь будешь отличным солдатом! Так, кем хочешь стать, двоечник? Может, в командиры отделения?
- Не-е, лучше оператором-наводчиком.
А что быть командиром? - рассудил я про себя. - Не интересно, да еще и за других отвечай. Лучше постреляю вволю.
- Хорошо. Так и запишем... Следующий!
Формирование затянулось до самого вечера. Как только взвод полностью набирался, его уводили в баню. Наша очередь подошла, когда уже стало темнеть.
У бани возле нас все время крутилось несколько сержантов. И стоило офицеру отойти, как они подходили и спрашивали сигареты, деньги:
- Помоешься, отдам все обратно. Ты что, МНЕ не веришь? Не бойся! Больно мне нужны твои рубли!
Мало кто им доверился и прятали свои кровные в своих личных вещах. Дождавшись, когда из бани выйдет предыдущий взвод, мы оставили личные вещи прямо на траве перед баней и зашли в раздевалку.
- У себя из одежды ничего не оставлять, - предупредил офицер. - Хранить ее два года никто не будет. Все бросайте в кучу на выброс. Кто хочет выслать вещи домой - пакуйте сейчас же в посылку.
Все стали бросать свои лохмотья в кучу на утилизацию. Более-менее порядочные вещи, чтобы никому не достались, приставленный солдат рубил топором или рвал на части. Нашелся только один-единственный из всего взвода, который проявил принципиальность и решился отослать свою одежду домой. Ему выдали ящик, и он, не реагируя на ехидные приколы и шуточки, положил туда все, что на нем было, вплоть до трусов, и заколотил посылку гвоздями.
Стоящий в раздевалке солдат проводил дезинфекцию. Он макал конец палки, к которому крепилась тряпка, в какой-то вонючий белый раствор и с полным безразличием тыкал ей каждому по очереди под мышки и между ног. Продезинфицировавшись, мы заходили в моечную, откуда веяло влагой и такой прохладой, что мурашки забегали по всему телу. Была только холодная вода, и мы, наспех облившись из тазов и смыв с себя недельную грязь и этот мерзкий раствор, спешили обратно в раздевалку. Туда уже принесли и побросали стопками новое обмундирование. Каждый взял себе комплект. Выбирать тут было особо нечего: форма была единого образца - 50-52 размера. Таких богатырей среди нас были единицы, а на большинстве она просто висела. Я был весьма удручен тем, что это был не десантный комбез цвета хаки с высокими ботинками, а самые обычные кирзовые сапоги и самое обычное хэбэ, в которой всюду на стройках вкалывали стройбатовцы. Выйдя из бани, многие обнаружили пропажу личных вещей.
- У меня деньги пропали! - возмутился один.
