Сахаров, который несколько раз объявлял изнурительные голодные забастовки в Горьком для того, чтобы выразить протест по поводу его ссылки, с признательностью использовал связь с Дреллом, чтобы обратиться к иностранным ученым и руководителям. В 1983 году он подготовил статью «Опасность термоядерной войны», которая была представлена в виде открытого письма Дреллу и перепечатана в журнале «Форин афферз».[313]
Эти два человека не всегда соглашались по вопросам контроля над вооружениями. В статье в «Форин афферз» Сахаров предлагал одобрить с оговорками американский план строительства ракет MX, рассматривая его как шаг, который в конце концов придаст стимул переговорам по ядерным вооружениям. Дрелл не соглашался, полагая, что новые виды оружия привнесут новый элемент нестабильности в советско-американское ядерное противостояние, поскольку окажутся уязвимыми в случае советского удара.[314] Он сказал Сахарову об этом в письме. Сахаров в Горьком с большим трудом отслеживал кампанию, которую вел Дрелл от его имени в передачах радиостанции «Свободная Европа», преодолевая помехи, чинимые советскими властями. Сахаров был очень признателен за поддержку. В датированном 1 июня 1981 года письме, которое было переправлено на Запад друзьями, он писал:
Несмотря на все препоны, оба ученых также продолжали сопоставлять записи по физике. «В Тбилиси ты как-то задал мне оставшийся в памяти вопрос (возможно, то были размышления вслух), почему заряд протона точно равен заряду позитрона», – писал Сахаров в письме, переправленном в конце 1981 года.[315] Сахаров продолжал выяснять этот вопрос в деталях, включая несколько сложных математических уравнений.
Дрелл был сильно взволнован, в декабре 1986 года получив известие о том, что Михаил Горбачев решил освободить Сахарова и разрешить ему вернуться в Москву. Он написал Сахарову в конце месяца: «Довелось услышать чудесную новость о том, что вы сейчас уже вернулись в свою квартиру в Москве и готовы и в состоянии снова возобновить нормальное существование. Это самая лучшая новость за долгое время для многих ваших друзей».[316] Дрелл был рад получить приглашение посетить Москву от советской Академии наук вскоре после освобождения Сахарова и встретился со своим другом в Москве в мае 1987 года. Оба вновь встретились в Стэнфорде в августе 1989 года. К тому времени Сахаров стал самым откровенно высказывающимся членом советского парламента, открыто бросающим вызов Горбачеву и коммунистической партии. Быстрая трансформация Сахарова из диссидента, которому заткнули рот, в политика и глас народа была мощным сигналом перемен, которые Горбачев поощрял в советском обществе. Сахаров умер через несколько месяцев после их стэнфордской встречи.
Дрелл вплоть до сегодняшнего дня вспоминает Сахарова с теплотой и любовью. Когда-нибудь он будет вспоминать строки, которые написал для некролога: «Андрей Сахаров был одним из тех очень редких людей в истории, о которых можно сказать, как сказал Анатоль Франс в надгробной речи на похоронах Эмиля Золя, отмечая его настойчивость и эффективность в стремлении к справедливости в деле Дрейфуса: “Его судьба и его храбрость соединились и наделили его величайшей из судеб. Он был явлением совести человечества”.[317]
Сахаров был также человеком, который указал Дреллу путь к достижению цели ядерного разоружения.
