Сарторис прошёл по коридору к кабинету начальника тюрьмы с парой бластерных винтовок Е-11. Приклады были сломаны, поэтому можно было держать по одной в каждой руке. Он взял их у двух штурмовиков в коридоре. Один из солдат попытался расстрелять его прямо на пороге медсанчасти. Этот стражник, которого Сарторис знал уже несколько лет, пошёл к нему со шлемом в руке и с налитыми кровью глазами. Он кашлял и что-то кричал. Штурмовик понятия не имел, где находится, но настойчиво требовал медицинской помощи. Говорил, что у него лёгкие наполняются жидкостью и ему трудно дышать. Он утопает изнутри, а его не пускают в медсанчасть. Сарторис попробовал пройти мимо. Тогда стражник выхватил бластер и наставил на него. Но тут, поняв, в кого собирается выстрелить, солдат остановился и склонился к стене.
– Простите, капитан. Я не понимал...
Сарторис выхватил у него из рук Е-11, перевёл винтовку в режим парализации и выстрелил в упор. Через двадцать метров он наткнулся ещё на одного штурмовика. В этот раз Сарторис опередил его – вырубил, едва увидев. Так и продолжалось всю дорогу. Стражники и солдаты в бесполезных комбинезонах слонялись по коридору, кашляли, харкали кровью в противогазы, протягивали к нему руки, просили объяснить, что происходит. Многие уже просто лежали ничком на полу. Чем дальше он шёл, тем больше тел лежало на его пути. Сарторис перешагивал их, когда мог, а когда не мог, шёл по ним. С каждым пройденным метром становилось всё труднее дышать спёртым желчным воздухом, насквозь провонявшим потом. Ещё никогда зловоние не было таким сильным. Если так обстояли дела на административном уровне, он и представить себе не мог, что творилось у "Общего поселения" – наверное, сущий кошмар. Может быть, начальник тюрьмы отозвал оставшихся стражников с тюремных уровней, запечатал эти уровни и оставил заключённых умирать?
Дойдя до кабинета Клота, он нажал на кнопку вызова и стал ждать ответа, но так и не дождался.
– Сэр, это капитан Сарторис. Откройте.
Ответа не было, но Сарторис знал, что начальник там. Обычно Клот боролся со всеми кризисами, большими и малыми, из своего неприкосновенного кабинета. Вряд ли сегодня будет по-другому.
К тому же у начальника тюрьмы было нечто, что нужно Сарторису.
Коды доступа к спасательным капсулам.
Поддерживать капсулы в рабочем состоянии было задачей рядового Везека, и Сарторис знал, что у того есть коды запуска. Поэтому он и сидел у койки Везека в карантинном изоляторе, смотрел в отрешённое лицо, в невидящие закатившиеся глаза, спрашивая уже который раз коды запуска. Однако Везек не был расположен к общению. Наконец, Сарторис потерял терпение – и его можно за это простить, не так ли? Ну как тут было не нажать на солдата, чтобы тот понял, о чём его спрашивают?
Нет, он совсем не собирался зажимать Везеку нос. Если бы Везек реагировал нормально, вышел из забытья и сказал коды, ничего этого бы не понадобилось. Сарторису были нужны лишь данные. Вот и от того старика Лонго ему была нужна лишь информация, но тот тоже не был особо разговорчив. А ведь они находятся на барже-тюрьме, не так ли?
С заключённым всякое может случиться.
Но Везек не был заключённым, нашёптывал Сарторису внутренний голос. Везек был один из твоих людей, а ты... "Он всё равно бы скоро умер", – пробормотал Сарторис и переключился на более насущную задачу. Начальник тюрьмы Клот находится в своём кабинете, и с ним надо было поговорить весьма срочно. Сарторис собирался убедить Клота, что нужно покинуть баржу, чтобы остаться в живых. В капсуле достаточно места для двоих... или только для него, если у Клота окажется другое мнение на этот счёт.
– Сэр! – крикнул Сарторис.
Из-за двери не доносилось ни звука. Сарторис глянул на винтовки в своих руках, а потом на дверь. Она была явно бластонепробиваемая, и если начать стрелять, то одним из срикошетивших выстрелов можно укокошить самого себя. Но ему нужны коды доступа, и чем скорее, тем лучше, на случай...
Тут дверь открылась сама собой.
Не ожидавший такого поворота событий Сарторис помедлил, вглядываясь внутрь. Кабинет Клота казался пустым: голоизображение пустыни на стене, пустое рабочее место, пустое пространство за иллюминатором.
Сарторис шагнул внутрь и поморщился от резкого запаха. Это был тот же аммиачный "аромат", что и в коридоре снаружи, только более сильный. Сарторис зажал нос и рот, стараясь подавить рвотный рефлекс.
– Капитан, – пробулькало с другой стороны рабочего места. – Рад вас видеть.
Сарторис сделал ещё шаг и посмотрел вперёд, затем вниз. Начальник тюрьмы Клот лежал на полу под рабочей консолью, свернувшись в позе эмбриона в лужице серо-красной жидкости. Увидев над собой Сарториса, он поднялся на локтях и сипло вздохнул. Липкая жидкость стекала из его носа и лилась по подбородку. Болезнь лишила Клота последних остатков наигранного высокомерия и жестокости, оставив только истощённое дрожащее существо, каким Сарторис его всё это время и считал.
