- Пусть половина идет верхом с обеих сторон, - сказал я Ван Рейсу. Если они нас накроют, то от отряда вряд ли что останется.
Но засады не было, как и следов Гванды и его убийц. Только в некоторых местах дороги, защищенных от ветра камнями, на песке остались следы автомобильных шин.
Выбравшись из впадины, я приказал остановить машины и присел с Ван Рейсом на сухое дерево.
- Сколько, по-твоему, у Гванды человек? Я все время смотрел на следы шин, но они ничего мне не подсказали.
- И мне тоже, - сказал Ван Рейс. - Иногда кажется, что прошли три грузовика. Но точно сказать трудно - ветер. Насколько я знаю, Гванда редко атакует меньше чем полусотней. Для такой войны это довольно крупное подразделение Гванда любит большую свиту.
Я глотнул теплой воды из фляги.
- Вот смотрю, не попадется ли окурок сигары или пустая бутылка из-под водки, - объяснил я. - Скверно, если кубинцы и русские влезли в это дело.
Ван Рейс тоже отхлебнул воды, но экономнее, чем я Он и глотать ее не стал, а просто промочил горло.
- По-моему, насчет того, что они влезли, можно не сомневаться.
- Думаю, что разведчики Гванды все время следят за нами. Я знаю, они "сняли" нас, когда мы стали подъезжать к горам. Их немного, всего несколько человек. Не могу доказать, но чувствую, что они где-то здесь.
- Вероятно, не больше трех, - сказал Ван Рейс. - Двух убьют или поймают - третий убежит.
- Значит, сейчас они просто наблюдают за нами. Когда, ты думаешь, будет засада?
Ван Рейс закрыл флягу и повесил на пояс.
- Ее может вообще не быть. Гванда только что одержал славную победу в Умтали. Он сейчас может быть не готов напасть на тридцать наемников. Тут важно еще одно: многое зависит от того, какой ему дан приказ и подчиняется ли он приказам. Никогда нельзя быть уверенным насчет того, что он выкинет. Конечно, если кубинцы вступят в 'Родезию, они сразу шлепнут Гванду. Это будет не война из-за кустов. Им не нужна помощь со стороны черных, во всяком случае, таких, как Гванда.
- Нам нельзя вести грузовики к самому проходу, - сказал я южноафриканцу.
Мы достигли дальнего конца плато, где оно переходило в предгорье, за которым начинались горы. Сужающийся книзу проход Зану, когда-то носивший имя Сесила Родза, четко вырисовывался вдали, на фоне неба. Солнце уже не так пекло, через час-другой начнет смеркаться Наступление сумерек красивейшее зрелище в Африке Западная сторона неба занимается ярко-красным цветом, который пронизывают желтые и черные полосы.
- Это верно, - согласился насчет грузовиков Ван Рейс. - Отсюда звук двигателя разлетается на мили. Как-никак сейчас не Зулусская война. Чтобы достать нас ракетами, им не обязательно подходить к нам вплотную. Они могут быть с тепловым наведением, имей в виду.
Я имел это в виду. Африка - больше не добрая старая Африка. Вся эта романтическая дребедень навсегда ушла в прошлое. В том числе и сражение у брода через Рорк, когда пара сотен англичан сдержала тысяч шесть зулусов. Конечно, у англичан были "гатлинги" и "максимы", они здорово помогли. Теперь тут все иначе: у белых - оружие не самого последнего образца, а у черных - сверхсовременное, поставляемое из Советского Союза и Китая.
Мы можем оставить здесь, скажем, человек десять, когда стемнеет, предложил Ван Рейс. - Эти десять слезают с машин и растворяются, а машины разворачиваются и едут обратно. Пусть они считают, что мы испугались.
- Не думаю, что они купятся на это, - неуверенно сказал я. - Эта война тянется не первый год, и они наверняка знают все ловушки. Это как во Вьетнаме. Вначале проходили все старые трюки, но потом они поумнели. Так же, как и мы привыкли к их трюкам.
Ван Рейс встал, чтобы собрать людей.
- Тогда что ты предлагаешь?
Залезая в машину, я ответил:
- Я сейчас как раз думаю об этом, сержант. Обещаю, что первому скажу тебе.
Потом обратился к Кесслеру:
- Трогай. И держи не больше десяти миль в час.
ГЛАВА IV
Между Умтали и Зану больше не осталось деревень, населенных местными. Когда-то здесь располагались три деревни, в них жили родственные племена, которые находились в состоянии вечной войны друг с другом. По крайней мере, они воевали между собой в старые времена. Это была обычная для здешних мест война: убивали без разбору, похищали детей. Потом пришли белые родезийцы, которые заставили их прекратить войну, и те оставались просто враждебными друг другу. Так они и жили, и даже, в некотором роде, процветали, пока не начались террористические вылазки - в конце шестидесятых.
И три деревни исчезли, сожженные до основания. Вокруг лежали только кости, тел не было: убийства и поджоги произошли здесь несколько лет назад. Головная машина, подпрыгивая на неровностях дороги, проезжала мимо пепелища, когда я сказал Ван Рейсу, который втиснулся между мной и Кесслером:
- Видишь впереди рощицу? Поближе того хребта?
День уходил, но видимость была пока еще вполне приличной. В миле к востоку, как мне показалось, солнечный луч играл в стекле бинокля.
- Деревья вижу и зайчик тоже заметил, - сказал Ван Рейс. - Ну, и что насчет деревьев?
