Это было совсем не похоже на путешествие из Пирамиды сюда. Тогда все произошло настолько быстро, что мы с Мартой почти и не заметили самого момента перехода.
Вот мы стоим посреди серебристого круга в Пирамиде, затем Никита говорит традиционное: «Поехали!», меркнет свет, на треть секунды замирает сердце, и перед нами уже ночная аллея Лефортовского парка.
Теперь же ощущения совершенно иные.
Видели когда-нибудь, как, словно по волшебству, появляется на фотобумаге изображение в кювете с проявителем? Ну, те, кто постарше и занимался не цифровой, а обычной фотографией, видели наверняка – на чистом белом листе фотобумаги как бы из ничего возникает, обретает черты, свет и тень человеческое лицо, или фигура, здание, дерево, далекий пейзаж – в общем, то, что было на негативе. Несколько секунд – и фотография готова. Можно вытаскивать, закреплять и сушить.
Здесь же все происходило наоборот.
Петровский бульвар со всеми своими деревьями, людьми, зданиями и машинами быстро начал истончаться, терять краски, звуки и объем, и, по-моему, я не успел сделать вдох и выдох, как исчез совсем, и нас окружил ровный белый, молочный свет… Но уже на следующем вдохе процесс пошел в обратную сторону, и вот уже сквозь эту равнодушную белизну стали проступать иные очертания, набирать цвет, объем, запах… Есть!
Серебристый круг под ногами. Зал перехода. Пирамида.
– Все, девушки, – сказал я. – Мы дома. Можете меня отпускать. Хотя, если хотите, подержитесь еще немного. Я не против.
Восемь «летучих мышей» стартовали на поиски Маши уже через двадцать минут после того, как обнаружилось, что на связь она не выходит.
Пять минут ушло на то, чтобы до них добраться и активировать (на этот раз воспользовались одним из лифтов-телепортов), десять на программирование и еще пять – на отладку устойчивой связи и старт.
Эти летающие роботы-разведчики и впрямь своими очертаниями отдаленно напоминали летучих мышей и перемещались в воздухе совершенно бесшумно. Разве что крыльями не махали.
– Даже не знаю, что бы мы делали, не будь с нами вас, Оскар, – сказал Влад, когда на экране слежения (собственно, они только называли это экраном – цветное объемное изображение непостижимым образом формировалось прямо в воздухе) – одна за другой – возникла телеметрия, идущая от каждой «мыши». – При всей простоте обслуживания и управления механизмами, аппаратами и системами Пирамиды мы не разобрались бы с этим и за тысячу лет.
– Это вам только кажется, – ответил Оскар. – Разобрались бы, никуда не делись. Но мне, если честно, и самому нравится, что я с вами.
– Раздумали помирать? – не удержался от ехидного вопроса Женька.
– Наверное, можно сказать и так, – спокойно признался Оскар. – Жизнь, знаете ли, интереснее смерти. Особенно для меня.
– Почему это для вас – особенно?
– Потому что я не человек. И что будет со мной после смерти – неизвестно.
Это было произнесено с такой уверенностью и внутренним достоинством, что открывший было рот для очередного вопроса Аничкин закрыл его снова и задумался.
– А это кто, интересно? – нахмурился Никита, глядя на левый нижний сектор экрана, куда поступала телеметрия от «летучей мыши», движущейся над рекой вверх по течению – как раз в том направлении, куда улетела Маша. – Четыре объекта. Нет, уже пять. Движутся в нашу сторону со скоростью пешехода. Масса от восьмидесяти пяти до ста двадцати килограмм ориентировочно. Температура поверхности 32,5 градуса по Цельсию. Какие-то животные?
– У здешних крупных теплокровных животных температура тела переваливает за 37–38 градусов, – нахмурился Оскар. – Это…
– Даю максимальное увеличение в инфракрасном режиме, – сказал Никита. – Нормальной оптикой их сквозь листву не взять.
Красно-оранжевое пятнышко словно прыгнуло навстречу с той стороны экрана…
– Киркхуркх, – с нотками растерянности в голосе определил Оскар. – Самый настоящий. И с ним еще четверо. Но… откуда?
– Это мы вас должны спросить, – ответил Влад.
– Вероятно, канал самопроизвольно открылся, – предположил Оскар. – А я не заметил… Хм, бывает. Хоть и очень редко. Отсюда, из Пирамиды, можно перекрыть любой канал. И открыть тоже. Кроме тех случаев, когда они закрываются сами по себе… Впрочем, об этом потом. Главное, что поводов для паники я не вижу. Их только пятеро.
– Вы в этом уверены? – спросил Женька.
– Гарантии, разумеется, дать не могу, но…
– Я бы на всякий случай предположил, что это разведчики, – сказал Аничкин. – А основные силы движутся следом.
– Это легко проверить, – сказал Оскар. – Запустим еще одну «летучую мышь» в том же направлении на максимальной высоте и скорости, пусть…
На экране ослепительно сверкнуло, в динамиках треснуло, словно невидимый великан разодрал на груди рубаху, и левый нижний сектор экрана погас.
– Оп-па, – сказал Никита. – И впрямь старые знакомые «мышку»-то нашу летучую сшибли, не иначе. Прямое попадание из плазменного ружья. А может, из чего-то другого, посерьезнее.
– Т-твою мать, – с чувством произнес Женька. – Семь из десяти, что они и Машу сбили. Ну, суки пятиглазые, если Машка погибла…
