Они вышли из реки незадолго до рассвета и практически в расчетном месте. Не так уж это оказалось и безнадежно трудно – пройти ночью по не слишком илистому дну почти до самого устья. Дыхательные аппараты и подводные маски, предусмотрительно захваченные на Дрхене, оправдали себя. К тому же шли в связках по десять (у ведущего – мощный фонарь) и достаточным интервалом, чтобы не натыкаться друг на друга. Правда, добрались не все. Но четверо десантников, оставшихся на дне из-за отказа дыхательных аппаратов, – не те потери, из-за которых можно беспокоиться. Если честно, то Верховный был уверен, что их будет намного больше. Хотя бы потому, что так всегда бывает. Подготовка подготовкой, но никогда еще Имперский десант не участвовал в подобной операции – пройти ночью по дну реки и с ходу, всеми силами, атаковать противника.
Противника, которому неведом страх, и фактор неожиданности не играет для него большой роли. Страшного противника.
В том, что противник действительно страшный, Имперский десант убедился очень скоро. Была скромная надежда на то, что двуглазые поверят уходу киркхуркхов и не выставят усиленное боевое охранение в лесу – на подходах к берегу озера и на самом берегу. Но эта надежда оказалась напрасной. Боевое охранение было выставлено. Да еще какое…
В первые минуты боя удалось вывести из строя четырех роботов – их вовремя заметили и просто-напросто сожгли им оптику вместе с прочими сенсорами совокупными залпами из плазменных ружей. Верховному даже на несколько мгновений показалось, что его опасения по поводу боевых качеств этих машин были изрядно преувеличены – все-таки живой, хорошо обученный солдат, способный принимать нестандартные решения и на ходу менять тактику боя – это не какой-то там жестко запрограммированный робот, пусть и обладающий мощным вооружением. Но только на несколько мгновений. Потому что все оказалось не так просто. То ли программа боевых роботов оказалась достаточно гибкой, то ли люди в Пирамиде взяли на себя управление ими (а скорее всего, и то и другое вместе), но отпор Имперскому десанту был дан очень быстро. И в самой жесткой форме.
Роботы не жалели ни патронов, ни ракет, ни энергии своих лазеров, открывая огонь на поражение по всему живому, что попадало в поле их инфракрасного зрения. И стреляли с фантастической точностью. Сами же при этом предусмотрительно старались держаться на приличном расстоянии, используя мощные стволы деревьев в качестве прикрытия.
Да, десантники старались делать то же самое. Но им надо было атаковать и прорываться любой ценой к берегу, а значит, больше двигаться и обнаруживать себя. В то время как роботы могли просто стоять за деревом и ждать удобного момента для точного выстрела. И, как правило, дожидаться его.
А самое главное – роботы были защищены и вооружены не в пример лучше живых солдат. Неизвестно, из чего была сработана их броня, но требовалось не одно попадание из плазменного ружья, чтобы хотя бы остановить эту бездушную махину или сбить ей прицел. Очень быстро выяснилось, что за одного выведенного из строя или практически уничтоженного робота приходится платить жизнями как минимум пяти десантников, и это не считая раненых. Правда, не в пример эффективнее плазменных винтовок зарекомендовали себя ручные ракетометы, но, во-первых, их было мало – всего по одному на двадцать солдат, а во-вторых, сами ракетометчики вместе со своим оружием выбывали из строя гораздо быстрее обычного десантника, потому что для прицельного выстрела по врагу им требовалось больше времени, а значит, и риск быть обнаруженными и уничтоженными у них был выше. Что незамедлительно и подтвердилось, когда командиры сотен начали докладывать Верховному о первых тяжелых потерях.
Но десант не отступал.
Несмотря на кровь и смерть в общей неразберихе ночного боя, отдельным группам киркхуркхов – общим количеством до шестидесяти десантников – все же удалось прорваться сквозь ураганный ракетный, лазерный и пулеметный огонь, преодолеть дым и пламя горящего леса, достичь берега и под водой, используя остатки ресурса дыхательных аппаратов и ласты, направиться к заветной цели – Пирамиде, которая молчаливой громадой высилась посреди озера, отражая своими гранями черную воду, горящий на северном берегу лес и чужое равнодушное звездное небо.
– Все, – выдохнул Женька и убрал руки с сенсорной панели управления. – Они сдаются. Я отдал приказ не стрелять.
Было ровно шесть часов утра. Паршивое время, никогда его не любил. Семь – еще куда ни шло. Восемь – совсем нормально. А пять или шесть… Слишком рано для любого дела. За исключением, пожалуй, секса, рыбалки или похода за грибами.
Но бой, говорят, почти всегда начинается на рассвете.
Черт возьми, может, поэтому я и не люблю раннее утро – генетическая память прошедших все войны предков срабатывает? Самому-то, бог миловал, повоевать не пришлось… Я имею в виду настоящие боевые действия в составе армейских подразделений, а не вооруженные стычки с кем бы то ни было в чужих реальностях или у себя дома – их-то как раз хватало.
