Рийм спрятал рацию и уставился в ту сторону, откуда, по идее, должны были подойти братья-десантники. Или сёстры. В армии Империи женщины служили наряду с мужчинами. В том числе и в десанте. Правда, было их мало, намного меньше, чем мужчин. В той же второй отдельной сотне, где состоял Рийм Туур, числилось пятнадцать бойцов-женщин. А на все четыре сотни – шестьдесят две. Помнится, он сам неоднократно повторял избитую шутку о том, что шестеро с хвостиком на одну – это для средней женщины-хозяйки, конечно, многовато. Но для женщины-десантника в самый раз. Потому что десантник обязан выдерживать больше обычного киркхуркха. И лишений, и удовольствий. Да, подобные шутки никогда не надоедали, хотя в большинстве случаев оставались только шутками. В условиях боевого похода не до секса. Разве уж совсем припрёт. Н-да. Зато теперь, кажется, для подобных развлечений найдётся и время, и место...
Рийм Туур закрыл глаза и помотал головой, отгоняя непрошеные мысли. Прежде чем думать об этих вещах, неплохо бы обрести прежний статус. Всё-таки на данный момент он бывший десантник, отпущенный врагом из плена. Пусть даже и несёт важные сведения. И что будет с ним дальше – неизвестно. Хорошо, если живым останется, а там уж как Небесная Глубь рассудит. Так что, дозорный Рийм Туур, отставить думать о сексе. Тем более что и думать уже некогда – вон четверо вышли из леса на берег с оружием на изготовку и уже наверняка его заметили. Пора идти.
Он поднялся, махнул рукой, показывая, что видит, и пошёл навстречу.
- Девять утра, – сказала Маша, – а такое впечатление, что уже обед.
- Активно денёк начался, – согласился Женька, – что и говорить.
- Как прошло? – спросил я.
- Нормально, – ответил Никита. – Высадили там, где и договаривались, на берегу излучины.
- Помахали ручкой и улетели, – добавил Женька. – А он остался ждать своих.
- Теперь мы тоже будем ждать, – вздохнула Маша.
- Хороший охотник должен уметь ждать, – коммуникатор донёс до нас сказанное Свемом.
Я вздрогнул от неожиданности.
- Смешно получилось, – объяснила Маша. – Оказывается, добрый словарный запас языка Свема был в памяти Цили Марковны. Я только утром обнаружила. Ну и дала соответствующую команду. И вот результат.
- Совсем неплохо, – одобрил я. – Что значит вовремя проявленная инициатива!
- Казалось бы, на поверхности лежит, а никто не догадался, – сказал Никита. – Умница, Маш.
- Сама себе иногда удивляюсь.
- Свем, – обратился я к нашему гостю, – ты теперь понимаешь всё, о чем мы говорим?
- Не всё, – подумав, ответил тот. – Но я стараюсь не спрашивать лишнего. Вижу, у вас большие заботы.
- Это верно, – сказал Влад. – Забот у нас полон рот. И мы, к сожалению, не можем тебе сейчас уделить должного внимания. Но потом, когда немного разгребёмся с делами, – обязательно.
- Да, – подтвердил я. – А пока постарайся не скучать.
- Я не знаю такого слова.
- Скука бывает тогда, когда человеку нечем заняться, – пояснил Влад.
- Но человеку всегда есть чем заняться, – удивился Свем. – Даже старикам и детям.
Мы переглянулись.
- Что скажете, мужчины? – подмигнула Марта. – Ловко он вас. Нечем крыть?
- Неточно сформулировал, признаю, – поднял руки Влад. – Хорошо, попробуем иначе. Скучать – значит, томиться бездельем, ничем не интересоваться и не знать, как себя занять.
- Длинновато, но, в общем, годится, – одобрила Марта.
- Я понял! – воскликнул Свем. – Скучать – это болеть. Плохо. Но я здоровый, правда.
И он для убедительности ударил себя кулаком в грудь.
Мне показалось, что в ответ загудело.
- Верим, верим! – успокаивающе дотронулась до его плеча Маша. – Конечно, здоровый. Вот Мартин и пожелал, чтобы ты и дальше не болел.
- Я благодарю вождя, – поклонился в мою сторону Свем. – И желаю ему и всем остальным того же.
- Слава богу, разобрались, – пробормотал Влад. – Теперь я точно знаю, что такое скука.
- И кто у нас вождь, – впервые за весь разговор высказалась Оля Ефремова. И улыбнулась.
Хорошая всё-таки у неё улыбка, невпопад подумал я, сразу всё лицо освещает. Только жаль, улыбается наша Оля редко. Склад характера, видать, – ничего не поделаешь. Ну и специфика профессии, вероятно, накладывает свой отпечаток. Искренняя улыбка предполагает открытость, а «щупачи» редко открываются – слишком ранимы.
- И как вождь заявляю, что никому из нас скучать не придётся, – напомнил я. – Уж в ближайшие дни – точно. Поэтому мне хотелось бы выслушать ваши соображения по поводу всего того, что с нами произошло за это утро и, возможно, ожидает в дальнейшем.
- Ненавижу совещания, – пробормотал Аничкин и, глянув на меня, быстро добавил: – Хотя и понимаю их необходимость.
- Мы и не будем совещаться, – пообещал я. – Просто обменяемся мыслями. А я затем приму решение.
- Как вождь, – уточнил Влад.
- Ну всё, – обреченно вздохнул я. – Чувствую, кличка прилипла намертво – не отдерёшь.
- Вождь – это не кличка, – нахмурился Свем. – Вождь – это... вождь. Он главный, и за ним последнее слово. А кличка – совсем другое. Вот моя кличка – Одиночка. Мне её дали, потому что я люблю охотиться один. Больше в моём племени никто так не охотится.
