Небо затянули тучи. В воздухе пахло дождем. Но он пока не пошел и вряд ли начнется раньше полуночи. Впрочем, до нее уже недолго оставалось. Лебедь вернулся и покачал головой.
То, о чем Сари говорила фигурально или метафорически, стало очевидно очень скоро, когда от патрульных поступило известие о том, что Роковой перелесок очищен от Обманников.
— И там нет Дщери Ночи и лже-Гоблина? — встрепенулась Дрема.
— Мы не нашли их тел, Капитан. А трупов там хватает. И все обезглавленные. Может, эти двое ухитрились сбежать?
— Возможно. Уж скорее бы Тобо вернулся. Мне осточертело действовать вслепую.
— Он тебя совершенно избаловал, — заметил Лебедь.
— А я наслаждалась каждой минутой. Цо Лиен, для твоих разведчиков есть новая работа. Выясни, что там произошло. И не сможем ли мы кого-нибудь догнать. Но помни, что Могаба очень порадуется, если сумеет завлечь нас в смертельную ловушку.
— Будет сделано, мой Капитан.
Лебедь фыркнул, услышав цветистый ответ Цо Лиена. Тот был родом из провинции, где стиль речи считался столь же важным, как и суть сказанного. И он был одним из самых знающих профессиональных офицеров, которые хотели стряхнуть феодальные цепи с Хсиена в надежде разбогатеть.
Этим выходцам из Страны Неизвестных Теней лучше побеспокоиться о том, как остаться в живых, а не о победе в войне, подумал Лебедь. Потому что их будущее богатство уже находилось в руках Отряда и было спрятано на этом кладбище.
О, какая настороженность читалась во всех глазах, когда мы с Госпожой открыли врата! Я даже прошел сквозь них, сделав несколько совершенно необязательных шагов, лишь бы добавить сцене драматизма. А потом мы двинулись дальше и помчались над защищенной с боков дорогой на юг, к обиталищу Шевитьи.
На сей раз равнина была холодной, серой и ветреной, утратившей все свое сияние. Торчащие по сторонам дороги обелиски казались старыми, усталыми и не очень-то склонными повествовать о славе прошлых лет. Новых обелисков я не заметил. А ветер ни разу не стал хоть чуточку теплее, чем сердце ростовщика. Мы даже замечали под ногами пятна снега и льда.
Тобо высказал идею, что эта погода пришла на равнину из какого-то другого, неизвестного места, где сейчас другое время года.
— Ты думаешь? — усомнился я. — Ведь хатоварские врата полностью разрушены.
Сегодня равнина не навевала чувство опасности. Может, из-за того, что Теней на ней почти не осталось?
— А у нас дома сейчас самый разгар лета, — сообщила Шукрат.
Я хмыкнули прибавил скорости своему летательному столбу. Молодежь поспевала за мной без всяких усилий. Я услышал, как позади коротко выругалась Госпожа, когда управляемый Ревуном ковер отстал. Ревун не мог лететь быстрее, потому что ковер по ширине почти равнялся защищенной полосе дороги. Ему приходилось соблюдать осторожность.
Когда мы приблизились к крепости Шевитьи, Тобо завопил:
— Теперь можно подняться и повыше! И он с Шукрат взмыли вверх, к солнцу. Точнее, туда, где полагалось находиться солнцу, не будь погода столь отвратительной.
— Не смей! — рявкнул за моей спиной Мурген.
— Слишком поздно, приятель. Держись. — Я тоже набирал высоту, хотя и не с бесшабашностью бессмертного юнца. Когда Мурген пискнул, я добавил:
— Если не нравится летать, слезай и иди пешком.
Через несколько секунд мы увидели Сияющую равнину глазами бога.
Такой вид предстал перед моим взором впервые, и его еще никто не описывал. С высоты в полмили равнина напоминала пол в главных покоях крепости. Это меня не удивило. Зато удивили ее границы.
В центре каждого из шестнадцати секторов находились врата. А за каждыми вратами — свои погода, время года и суток, которые становились все более размытыми и нечеткими по мере приближения к точке, расположенной посередине между вратами.
— Мы словно смотрим на мир изнутри хрустального шара, — пробормотал Мурген.
— А почему ты никогда не говорил, что сверху равнина выглядит именно так?
— Потому что сам вижу такое впервые. Возможно, из мира призраков ее нельзя увидеть сверху.
С высоты равнина обрела и цвета. Никогда еще я не видел на ней такого разнообразия красок.
Мимо нас сверху вниз промчались Тобо и Шукрат, визжа от восторга.
— Ну все. Хватит веселиться, — сказал я, заметив внизу ковер Ревуна, ползущий по дороге, что начиналась у врат в наш мир.
Мы влетели в крепость через дыру в крыше. Похоже, эта дыра осталась единственным повреждением, так и не исправившим самое себя. Или же демон-страж счел дыру более полезной, чем сухой пол. Уж погода его точно не волновала. Хотя на дворе стоял день, наш местный агент, почтенный Баладитай, дрыхнул. Полагаю, в таком возрасте он спит больше, чем бодрствует.
К тому времени, когда мы с Мургеном приземлились, Шукрат уже успела сцепиться в яростном споре с Нашуном Исследователем и Первым Отцом. Репликами они обменивались, разумеется, на своем языке, но точный смысл слов не имел значения. Суть ссоры была стара как мир: тупоголовое старичье сцепилось рогами со всезнающей молодостью.
