– Я забыла, – виновато запричитал матрос. – Не кричи на меня! Денег не хватает детей накормить, а их у тебя, напомню, пятеро! Голову некогда поднять, а ты – керосин, керосин…
– Прекратить разговорчики, матрос, – совсем нестрого, виноватым голосом выговорил капитан и растерянно спросил: – В принципе, зачем нам этот керосин?
– Ты что, больной? Керосин зачем, нас спрашивает! Да чтоб нас видели в этом кромешном аду! – заорал Алексей Алексеевич. Видимо, он уже перестал считать капитана асом и начал понимать, что капитан не морской волк, а морской миф.
– В древние времена керосина не было – и ничего. Океаны пересекали!
– Нас ведь не видят, а мы то их огни увидим, – попытался замять керосиновый скандал Миф.
– А если у кого-то тоже керосин кончился? А карту как ночью ты будешь читать, компас смотреть? – не унимался Алексей Алексеевич.
– У других керосин верняк не кончится! А карту при свечах буду изучать. Свечи есть, матрос? – спросил с надеждой капитан.
– Так точно, капитан, – бойко отрапортовал матрос.
– Ну вот, что я говорил? Порядок на корабле полный! – сказал без энтузиазма капитан, вглядываясь вдаль.
– Матрос, что за огни впереди? Это маяк или корабль? Доложить! – приказал Миф.
– А ты что, сам не видишь, викинг ты онежский? – закричал, преодолевая шум порыва ветра, Алексей Алексеевич.
– Вчера дети, сорванцы, очки мои раздавили, поэтому тебя, Алексей Алексеевич, я еще вижу, а вот на три метра вперед уже ничего не вижу, только какие-то блики… Зато матрос у меня – мои глаза и уши! – не без гордости прокричал в ответ капитан.
– Так ты глухой к тому же?
– Нет! Слышу я хорошо! Поговорка просто такая. Ну да ладно, шут с этими ушами… Матрос, что за огни впереди? – тревожно вопросил Миф.
– Я не пойму, капитан, или маяк, или корабль, – ответила Маня, вглядываясь в бинокль.
– Это важно, матрос! Здесь ошибаться нельзя! Смотри в оба! Там выход в открытое озеро! Узкий выход, матрос! Если ошибемся с маяком, налетим на скалы, а там глядеть будет поздно, – нервно произнес капитан, и все почувствовали, что он говорит истинную правду.
– Ты что, нас решил разыгрывать в шторм, клоун? Какие скалы? – завизжал Алексей Алексеевич.
– Прекратить панику! – закричал Миф по-военному. – Если видимость плохая, надо включать логику. Скорее всего, маяки не работают. Денег на их содержание мало выделяется, поэтому это корабль. А если корабль, то…
– Да прекрати ты со своей логикой, Миф! Я жизнь не хочу терять из-за твоей логики! Ты что, первый раз ночью плывешь? Не знаешь, маяки у нас работают или нет? – надрывался Алексей Алексеевич, не ожидая ответа.
– Конечно, первый! Если б я знал, разве спрашивал? Сразу бы сам сориентировался! – возмущенно ответил Миф и смачно сплюнул в озеро.
– И к наскальным рисункам первый раз идешь? – взвизгнул еще громче организатор поездки.
– Конечно, первый! Много ли клиентов, таких как вы, в такую даль на два дня? – парировал злобно капитан.
– Так как же ты нам про наскальные рисунки будешь рассказывать, если их сам не видел никогда? – кричал Алексей Алексеевич сквозь шум усиливающегося шторма.
– Я рисунки в Индии видел. Думаю, что здесь то же самое. Нам бы их найти сначала, а рассказать я вам расскажу, – пронять Мифа было невозможно ничем.
– Ладно, хватит! Сколько нам идти до выхода в открытое озеро? – внезапно сменил тон на спокойный Алексей Алексеевич. Это был уже другой Алексей Алексеевич – сосредоточенный, напряженный. Все в его облике выражало готовность бороться за свою жизнь до конца.
– Если все нормально, то не более часа.
– Николай, пойдем спустимся в каюту, надо посоветоваться, – предложил хладнокровно Алексей Алексеевич.
Тревогу и решительность прочитал в его глазах Николай и молча последовал за организатором круиза.
– Наше озеро, Николай, опасней любого моря. С такой командой в шторм (а он, по моим предположениям, уже тянет на пять баллов, а в открытом озере – прибавляй смело еще два балла) спастись шансов мало. Надо принимать решение.
– Надо возвращаться, – произнес Николай твердо. Он давно хотел это предложить, но что-то его останавливало. Коля находился как во сне. Ему не верилось, что это все происходит с ним наяву: этот Миф, этот матрос, керосин, очки, двигатель, шторм, маяк… «Так не бывает в жизни», – думал Николай, но сейчас в одну секунду все превратилось в страшную реальность.
– У нас одно мнение, – улыбнулся с облегчением Алексей Алексеевич.
Они поднялись на палубу и подошли к капитану. Миф сидел на корме, держал рукой руль и при этом как-то безвольно раскачивался, повинуясь направлению волн. Лодка казалась маленьким поплавком на громадных волнах, она находилась в полной власти рассерженной на весь белый свет стихии.
– Миф, ты что, спишь? Совсем рехнулся, придурок?
Миф с трудом открыл глаза, и путешественники увидели, что он… пьян. Рядом в ведре лежала пустая бутылка из-под коньяка.
– Матрос! Матрос! Посторонние на борту! Что это за люди? – завопил капитан.
Маня, вся в слезах, потеряв самообладание, стала отчаянно бить Мифа по щекам, приговаривая:
