Многочисленный персонал, столпившийся в зале суда, а также знакомые и престарелая мать Маргарет собрались вокруг освобожденной, рассыпаясь в радостных поздравлениях. Все были весьма довольны, ведь Маргарет являлась отличным шефом: под ее рукой не только фирма процветала с каждым годом и становилась все более популярной, но и люди, окружавшие Страйзберг, в короткие сроки достигали такого достатка, о котором и мечтать не могли. В городе даже ходила поговорка: «Хочешь подняться — держись Маргарет». Она помогала многим обездоленным семьям, кому-то давала в долг, кого-то принимала на работу. Она была строгой и категоричной, но сердобольной и справедливой одновременно. Как это все в ней уживалось, одному только Богу известно.
Выходя из здания суда, оцепленного со всех сторон полицейскими, сдерживавшими жесткий натиск вездесущих журналистов, Маргарет надела темные очки, закрываясь от вспышек папарацци и прикрывая одну сторону лица воротником кожаной куртки. Одной рукой ее обнимал высокий, крепкого телосложения полицейский, расчищая дорогу от назойливой прессы.
— Как вы себя чувствуете Маргарет? — Каково это — быть осужденной за убийство мужа? — Что вы можете сказать по данному вопросу? — Вы еще собираетесь замуж? — Вы не боитесь, что теперь мужчины будут вас опасаться?
Выкрикивая со всех сторон и тыча в лицо микрофонами, молодые и не очень мужчины и женщины рьяно пытались выудить хоть какое-то слово или комментарий от цели своего ожидания. Хоть что-то, что могло принести им славу или известность, ну или хотя бы бонус к зарплате. — Без комментариев, — отрезала Маргарет и села в подъехавший черный БМВ 89-го года. — О, господин Сари! Что вы можете сказать по данному вопросу? Каково это — защищать женщину, убившую собственного мужа?
И под тревожащие душу автолюбителей звуки мотора отъезжающего БМВ вся толпа, включая и сопровождающего-полицейского, которого вихрем затянуло в ее водоворот, кинулась к адвокату, выходившему из здания суда.
Приблизительно в 19:00, после суда, в тот роковой день мы подъехали к ее дому, находившемуся на улице, параллельной площади Спасения. Заглушив мотор, я сочувственно посмотрел на Маргарет. Лицо ее дышало какой-то глубокой печалью и неопределенным волнением. Мне показалось, что это волнение не относилось ко всему пережитому; с какой-то болезненной тревогой она смотрела на свой одинокий дом и какое-то время мешкала, не решаясь выйти из машины. Это было в духе Маргарет. За всею своей веселостью и непринужденным общением, которым она обычно располагала к себе всех: от простых людей до крупных клиентов, золото в карманах которых исчислялось миллиардами, — скрывалась какая-то истинная суть ее пребывания в этом мире. Порой на нее наступали необъяснимые приступы раздражительности на пустом месте или какая-то мысль внезапно омрачала темной вуалью ее светлое красивое личико, придавая ему мистическую мрачность и нераскрытую тяготящую загадочность.
Я, как истинный француз, знаю толк в хорошеньких женщинах и убежден, что все они хранят какие-то свои личные загадки: постыдные связи, порочащие события, неловкие моменты. Ну, как правило, это пустяковые ситуации, которые не вызвали бы интереса общественности (даже если бы были описаны рукою Дюма), того самого осуждающего интереса, которого так боятся молоденькие девушки. Поэтому я редко придавал такой изменчивости значение, к тому же, откровенно говоря, поскольку Маргарет позволяла мне изо дня в день любоваться собой наедине, возводя меня в ранг избранного, я был единственным, перед кем происходили эти внезапные смены настроения. Ослепленный таким доверием, я принимал эти резкие спады и подъемы как должное, хоть иногда они меня и пугали. Но что это за красота, что своим сладостным безумием не пугает обычных людей, таких, как мы с вами?
Поэтому я приписал это, неосознанное ею, помрачневшее настроение ко всему, что с ней случилось за последние три месяца. Ведь это и понятно: ни в чем не повинную молодую женщину осудили за убийство собственного мужа и промотали по судам в период, когда она должна была переживать и лелеять свое горе, окруженная семьей и вниманием.
С Джоном Айвери они были женаты два года, но по ее нежному взгляду на него я понимал, как сильно она его любила. Молодые познакомились на одной из сделок, заключаемых компанией Маргарет, и, как говорили люди, полюбили друг друга с первого взгляда. Признаться, эта свадьба стала для меня полной неожиданностью и даже каким-то разочарованием, ведь я все еще питал надежду, как и многие другие, на то, что неоправданная холодность Маргарет по отношению к мужчинам в целом однажды прольется всей своей страстью на меня.
