До Барнстейпла мы доехали на автобусе, а там пересели на другой автобус до Вествард Хо!. Меня не покидало ощущение, что мы жульничаем, хотя я и не понимала почему.
В городок Вествард Хо! мы въехали неожиданно и были неприятно удивлены его невзрачностью. Из-за восклицательного знака я невольно ожидала чего-то особенного, но вокруг ничто не соответствовало хвастливому названию. Пэдди утверждает, что свое гордое имя городок получил в честь романа Чарльза Кингсли[12].
Сойдя с тропы, мы почувствовали себя слегка потерянными, оторванными от корней. Мот был не в духе, и, хотя денег у нас оставалось в обрез, ему непременно нужно было выпить пива. Так мы оказались в обшарпанном баре с видом на бетонную дорожку вдоль берега – по ней бегали дети, уворачиваясь от волн, перехлестывавших через волноотбойную стену. Мот молча пил пиво, а я прижимала ко лбу стакан с ледяной водой.
– Викторина, викторина! Участвуйте и выигрывайте призы! – невысокий полный человечек в жилете всучил нам ручку и бумажку. – Участие стоит всего пятьдесят пенсов, а выиграть можно десять фунтов!
– Хорошо.
– Мот, но это же пятьдесят пенсов.
– Что можно купить на пятьдесят пенсов, к тому же вдруг мы выиграем?
Человечку удалось собрать всего три команды, так что для него эта затея никак не могла оказаться выигрышной.
– Итак, начнем с телевидения.
– Я же сказала, что это пустая трата денег.
– А теперь спорт: в гонках «Формула 1»…
Что мы вообще тут делаем?
– Кто был капитаном корабля «Черная свинья»?
Мот подскочил на своем стуле и нацарапал на бумажке: «Капитан Пагвош»[13].
– И наконец, последний вопрос: что было возведено в 1961 году, а разрушено в 1990-м?
– Я знаю, я знаю: Берлинская стена! – Может быть, зря я так раскисла из-за пятидесяти пенсов?
– Итак, объявляем победителей! Первый приз, десять фунтов… получает семейство у барной стойки!
Они забрали свои деньги и немедленно протянули их назад бармену, заказав еще выпивки.
– Второе место и приз пять фунтов получают туристы с рюкзаками!
Мы торопливо надели рюкзаки и забрали свой выигрыш.
– Победители желают еще выпить?
Под прикрытием барной стойки я торопливо пнула Мота, и он выразительно посмотрел на меня.
– Нет, извините, нам пора.
Пританцовывая и напевая от радости, мы вернулись на тропу. Волны перехлестывали через защитную стену позади и впереди нас, но каким-то чудом мы оставались сухими. Опьяненные своим выигрышем и необоснованной мыслью, что теперь, возможно, дела у нас пойдут на лад, мы покинули Вествард Хо! напевая песню из мультика про Капитана Пагвоша.
Этой эйфории не суждено было продлиться долго, к тому же нам не удалось найти подходящего места для лагеря, так что уже в темноте мы решили заночевать на склоне, вытоптав пятачок прямо в папоротнике и чертополохе. Ночью гравитация показала свою силу – мы скатились, скрюченные, к самому выходу из палатки и проснулись. Море было очень близко, оно с такой силой колотило волнами об землю, что мы не только слышали, но и физически ощущали его присутствие. Примостив рюкзаки у выхода из палатки, мы положили на них ноги и уснули практически стоя.
Утром, хромая в зарослях чертополоха, потому что колени у нас отказывались сгибаться, мы увидели, что разбили палатку на выступе из камня и глины, уже основательно подмытом водой. Клочок суши, который вот-вот исчезнет, уйдет в небытие.
По пути к скале Гринклифф утесы, по которым мы шли, обступила жара, окутавшая нас удушающим, лишенным кислорода покрывалом. Черная горная порода, раскалившаяся на солнце, спускалась к самому морю. Этот пояс черного камня, чернее сажи, тянется от городка Байдфорд до самых прибрежных скал, где отдельными языками уходит в воду. Раньше эту породу добывали в качестве топлива для известковых печей, которых немало было на этом отрезке берега: в них обжигался уэльский известняк, превращаясь в удобрение и строительные материалы. Сегодня она используется для производства любимого художниками пигмента «байдфордский черный» и пополняет кассы модных художественных галерей.
Становилось всё жарче. Нос у меня покраснел, как свекла: новая кожа сгорела, прежде чем облезла старая. Мот всё чаще спотыкался, а затем впервые упал, зацепившись ногой о камень, и поцарапал руку.
– Мне нужно остановиться. Дай, пожалуйста, воды.
Он пил и пил, пытаясь заглушить неутолимую жажду, пока в бутылке воды осталось на самом донышке. Бутылки мы наполнили накануне в баре в Вествард Хо! и почти всё выпили вечером и ночью. Следующий источник воды был далековато – если только мы не решим свернуть с тропы вглубь полуострова в надежде постучаться кому-то в дверь и попросить попить.
– Пойдем дальше? Судя по карте, возле скалы Баббакомб на пути будет ручеек.
– Я попробую.
Мы поползли дальше. Мот шел все медленнее, и я все больше тревожилась. К тому времени, как мы добрались до пересохшего русла ручья, день из просто жаркого стал обжигающим. Вокруг не было ни деревьев, ни тени – только скалы, море и небо. В три часа Мот сбросил рюкзак на землю и лег.
– Я всё. Кончился. Больше не могу, меня всего трясет.
