После завтрака я в своем номере. Со мной Цорн. Читаю интервью американского спортсмена Александра Хеллера: «Моя мечта – стать лучшим горнолыжником мира, единолично завоевать мировое первенство, не разделяя ни с кем. Суметь победить всех: огромное удовлетворение. Поэтому я не успокоюсь, пока не добьюсь своего. Достигнуть чего-либо упорным трудом или просто натолкнуться на удачу – вещи разные. Но случайная находка может оказаться даже ценнее…»
«Случайность, – размышляю я. – Случайность… Зависеть от случайности?..»
На первых полосах газет описания церемоний в память президента де Голля. Вспоминаю Париж в первый свой приезд. Мы опоздали на соревнования: полицейские перекрыли улицы. Накануне стреляли в де Голля. Чтобы сбить с толку террористов, в городе перекрывали сразу несколько улиц, ведущих в центр с различных направлений.
– Как Рита? – спрашиваю я Цорна.
– Она поправляется. – Цорн складывает газету поудобнее, читает: – «Американский актер Марлон Брандо заявил: «Успех сделал мою жизнь удобнее. Я сумел заработать немало денег, расплатиться с долгами… Но это не принесло мне радости. Я не переставал чувствовать, что над моей личностью свершается насилие… Все продается и покупается: личность, обаяние. И каждый день, просыпаясь, оказываешься лицом к лицу с обществом торговцев…» Цорн выглядит франтом: под блейзером голубая рубашка с серебряными запонками, серые, в мелкую клеточку брюки, слегка расклешенные книзу. Поясной ремень по моде широковат, но не чрезмерно. Цорн умеет скрывать свое настроение. Он не забыл ни одного даже самого пустячного поручения. Он исполнителен и точен.
– Итак, ты веришь философии, а я чувствам, – говорит Цорн. – Я невысокого мнения о философии и ее адептах. Все это в конечном счете для обуздания духа. Грызи камни и сотворяй свой обособленный мирок – вот конечная мудрость всех построений. Ощипанные, горькие радости жизни – их маленькие награды. Со временем превращает в заслугу собственное бессилие.
– Ты набил оскомину на дурной философии. Влиять на социальную психику – значит влиять на исторические события. Стало быть, в известном смысле, личность может делать историю и добиваться изменения определенных процессов в обществе, отношениях людей, утверждении каких-то новых принципов. И этой личности нет надобности ждать, пока эта история кем-то «сделается» или будет фатально развиваться. Перед такой философией я преклоняюсь.
– Кто этот философ?
– «Случайность есть нечто относительное. Она является лишь точкой пересечения необходимых процессов», – это больше, чем замечательные слова, это уже энергия поведения, сила сопротивления. Классическое определение! И это тоже Плеханов.
– У тебя неплохая память.
– Все, Максим. Я пас, больше ни слова. Ты где потерял ногу, Максим?
– Вот здесь ее осколком. Ваши все простреливали. Лежи в воронке и не рыпайся. Я распорол голенище, наложил жгут. Звать своих? Там все простреливали. Те, кто звал, уже потом никогда никого не звали. Спасла водка. Сосал из фляги. Жрал снег. Растирал лицо и плакал. – Цорн упирается руками в стол и встает. Я вижу серые внимательные глаза, воспаленные веки.
– Пойду-ка сжую в баре несколько сэндвичей, – говорит Цорн. – Я не завтракал. Значит, наймем рекорд на сегодня?
– Стал бы я связываться с рекордом ради рекорда. Эх, Максим, Максим…
Есть формулы, самые убедительные формулы. Но что значат для заезженных мышц самые мудрые слова? Через четырнадцать недель чемпионат Европы, через восемнадцать- чемпионат мира! Я пропустил месяц тренировок.
Левое колено потуже забинтовать, подстрахую боковые связки. Сократить разминку. Учесть каждое движение, экономить на каждом усилии. Восполнить разминку растиранием. Не массажем, а растиранием и легкой проработкой мышц.
Бреннер, Колпсон, Борден, Уитл отменные судьи, все высшей международной квалификации. Из них отберут троих… Потороплюсь с фиксацией, Борден и Уитл вряд ли засчитают попытку. Эти врубят красный свет… Говорят, во всех правилах мудрость поколений. На эту мудрость тоже надо сделать поправку…
Не дрогнуть в первое мгновение, когда в руки ляжет вся тяжесть, руки будет обрывать эта тяжесть.
Экономность в средствах – закон борьбы. Изощренности всех технических приемов – ради этой экономности. Движения должны быть предельно краткими и точными.
«Экстрим» выводит меня на другое понимание жизни. Я не приспособлен к ней. В ней нет равнодушия, и я мучаюсь: я задавлен потоком ощущений, не справляюсь с потоком ощущений. Впрочем, об этом я уже думал. Старые мысли в новом дне.
В том, что мне больно, своя логика. Должны были сойтись причины и следствия всех поисков. «Случайность есть нечто относительное. Она является лишь точкой пересечения необходимых процессов».
Я стою перед окном. Город опять в заботах. Только я в шумном одиночестве жизни.
Меня слегка лихорадит. Но это уже другой озноб – предстартовый.
Строптива тишина моего номера.
Поглядываю на часы: «Скорей бы соревнования!»
Форточка распахнута. Прохладный воздух омывает комнату. Не могу надышаться этим воздухом.