Никакая телесная боль не могла бы сравниться с тем, что испытала девочка в этот момент. Дверца души Эврики, открытая для принятия материнского тепла и заботы была с силой захлопнута. Девочка рухнула на колени прямо посреди аптеки и громко зарыдала.
- Прекратите немедленно или я вызову охрану, - прозвучал бесчувственный голос.
Мальчик мигом подскочил к своей разбитой горем подруге и, подхватив ее под руку, не без труда вывел девочку из аптеки.
Сидя на тротуаре, она рыдала и постанывала, словно раненый зверь. Казалось, потоку слез не будет конца. Попытки Эрика привести ее в чувство не увенчались успехом.
Через всхлипы изредка доносилось, - за что? Почему? Мамочка...
Пролетающему мимо потоку роботов не было никакого дела до чужого горя. Впрочем, снующим туда-сюда жителям Солэса тоже.
Постепенно девочка начала приходить в себя. Красные от слез глаза более не сияли зеленым огнем, а лампочка на груди Эврики затухла.
- Не провожай меня, - отстраненно промолвила она и, поднявшись, зашагала прочь.
* * *
Совместные прогулки в пригород закончились. По окончании уроков Эврика в спешке покидала школу, а попытки мальчика нагнать подругу и поговорить, не имели успеха.
Эрик догадывался, куда каждый день после занятий могла ходить Эврика. В конце концов, терпение мальчика кончилось, и он принял решение отправиться следом за ней.
Словно верный пес, преданный своему умершему хозяину, девочка изо дня в день приходила на "кладбище", и через витрину аптеки смотрела на свою маму. Иногда она заходила внутрь, чтобы разглядеть маму поближе, что неминуемо приводило к граду слез и просьбам женщины немедленно покинуть помещение.
Как-то раз, в надежде пробудить материнские воспоминания, Эврика принесла темноволосой женщине несколько черно-белых семейных фотографий. Маленькая, светящаяся счастьем, девочка в объятиях отца и матери на пикнике под кленом. Лик аптекаря не был подвластен эмоциям. Люди, изображенные на фотографии, были ей чужими. А женщина справа абсолютно не была на нее похожа. Во всяком случае, реплика аптекаря, - я сейчас вызову охрану! - лишь подтвердила подобные умозаключения.
С каждым новым приходом Эврики к "могиле" матери, жизненная энергия покидала девочку. Электричество, ранее подпитывающее лампочку на синей футболке, было отключено.
"Ты убиваешь себя, Эврика. Ты не должна сюда приходить" - раздался голос позади.
Девочка вздрогнула, и обернулась.
- Это не твоя мама. Это лишь оболочка. Она погибла в тот день, когда "Чизис" забрал ее. Пойдем со мной, - твердо произнес Эрик, и протянул подруге руку.
В глазах Эврики вспыхнули слабые искорки зеленого пламени, и она, сделав шаг навстречу, с размаха влепила мальчику пощечину.
Эрик ошарашено глядел на свою подругу. Удар пришелся в то самое место, где не так давно полыхало клеймо, от оставленного девочкой поцелуя. Отпечаток пощечины, оставленный Эврикой на его щеке, просачивался сквозь кожу и наполнял организм мальчика болью и обидой, временно замещая собой счастливые воспоминания.
Кажется, последствия содеянного начали доходить до измученного сознания девочки. Очищающие слезы разрядили возникшую в душе Эврики серую тучу печали и скорби и вылились наружу, водопадом скатываясь по ее щекам.
Эрик, чье сердце более не металось меж двух огней, без промедления сделал свой выбор и заключил подругу в объятия.
Остаток этого дня друзья провели в пригороде, наслаждаясь дыханием природы.
Круговерть серых учебных дней еженедельно заканчивалась посещением "Месу". Если бы система не обладала искусственным интеллектом, можно было подумать, что ей управляет мисс Диавелла. Объединив усилия, друзья с достоинством отражали атаки хитрой машины, и выходили из битвы победителями.
Единственной отдушиной для друзей служил пригород, где не нужно было притворяться и строить из себя душевнобольных. Медленно но верно Эрик и Эврика расцветали. Каждый по-своему. Мальчик, из "информированного" невежды превращался в образованного юношу, не выпускающего из рук записную книжку, а девочка... найдя опору, без которой она бы наверняка сорвалась в обрыв, научилась делать так, чтобы ее лампочка не растрачивала свой огонь понапрасну, а светила лишь тем, кто способен увидеть и принять ее сияние.
Однако в один прекрасный день, если можно так назвать день, проведенный в стенах школы общей информации ╧968, из громкоговорителя донеслось:
"Ученикам ╧111-Z - Эрику и Эврике, срочно явиться в кабинет директора".
Друзья недоуменно переглянулись.
Мистер Слипс и бровью не повел, продолжив нагонять на класс сон.
- Даже Берта голоса не подала, - шествуя по коридору, произнес Эрик.
- Я ее даже не видела сегодня. Наверняка осталась дома наедине со своими приборчиками, - фыркнула девочка.
Очутившись в кабинете директора, друзья не могли не почувствовать надвигающейся беды.
Помимо миссис Малефис в кабинете находились мисс Диавелла, Берта и даже Биф! Что забыл в этой скверной компании мальчик, было непонятно.
- Присаживайтесь, - произнес директор таким тоном, словно готовился сытно пообедать.
