Мир без любви лишён света и красок, жизнь – радости. Каждый человек может рассказать свою историю, кто-то не одну и не две. Везение в любви – скорее исключение, чем правило. Тем не менее, даже драматические события, связанные с высокими чувствами, запоминаются на всю жизнь.
Для всех это был обычный школьный урок. Только не для Артура Куркаева.
Его голова то и дело поворачивалась в сторону Танечки Верхотуровой, сидящей на третьей парте от преподавательницы в среднем ряду.
Объект его наблюдения внимательно следил за объяснением учительницы литературы, Ирины Леонидовны Соколовой.
Занимался десятиклассник этим не от скуки: интерес и связанные с ним мысли вызывала персона этой необычной девочки.
Артур даже в окно не смотрел, чем обычно всегда занимался на уроках.
Танюша, девочка кукольной внешности с милыми кудряшками совсем недавно выдернула его из тёмного омута прежних, не особенно удачных романтических отношений, дав шанс снова вернуться к нормальной жизни.
Артур полагал, что любовь к однокласснице Инночке Смеховой, единственная и последняя в его жизни.
На самом деле она была просто первой.
Страдал он неимоверно, переживая не разрыв даже, а потерю как иаковую.
Папа Инночки был офицером. Куда пошлют для исполнения гражданского долга – туда и отправляется вся семья.
На этот раз его командировали в Германию.
Со своей первой любовью Артур расстался болезненно.
Физически, девочка давно от него и его жизни отдалилась, постепенно лишив надежды на новую встречу, но метастазы чувственной инфекции проросли глубоко внутрь, распространились по всему телу, отравляя всё существо, включая сознание и мозг.
Он думал об Инночке непрестанно, пока…
Их чувства довольно долго тлели. Ребята просто не имели фактического представления о сути любви, как таковой. Этот предмет в школе не преподавали.
Обрывки поступающей для исследования и систематизации информации были размыты и фрагментарны, поэтому на протяжении трёх лет им вполне хватало девственной дружбы.
Впрочем, юность любопытна. Она умеет, когда нужно, извлекать росинки знаний из малых источников, буквально из ничего.
Не важно, что добытые факты чаще только прикидываются достоверными.
Всё можно проверить на практике, считают они. Но до применения такого рода знаний обычно дело не доходит.
Мальчишки и девчонки весьма откровенны друг с другом, всегда снабдят примерами из реально выдуманных историй, случившихся с ними буквально вчера.
Во всяком случае, как использовать руки и губы человек знает от рождения.
Вот и применяют полученные в грудничковом возрасте практические навыки.
Кто же удержится от навязчивого желания или из обыкновенного любопытства попробовать то, о чём знает каждый восьмиклассник.
Если их послушать, лучше их такие трюки никто проделать не может.
– Вчера мы с Тонькой…
Первый раз Артур и Инночка целовались не всерьёз исключительно из желания быть как все.
Нужно же и им было похвастаться наступившим в нужный срок взрослением.
Нагулялись как-то раз, наговорились всласть, испытали толику телесного возбуждения от слишком тесного общения.
Холодно было, зябко.
Решили согреться.
Постояли, обнявшись.
Обычное дело.
Сколько раз спасались от озноба подобным образом, не испытывая даже тени вожделения и вдруг…
Наверно в тот раз настроение было немного иное. Что-то сентиментальное, лирическое переполняло изнутри, выплёскивалось наружу, заставляло шалить и бедокурить.
Хотелось чего-то необычного, чтобы погасить странные, будоражащие эмоции.
Первый опыт обмена поцелуями по вкусу не пришёлся.
Оба тут же вытерли губы, показывая, что не очень-то и приятно. Обслюнявили и только.
Подумаешь, удовольствие!
Мы ещё не на такое способны.
Несмотря на браваду, сердца у обоих зашлись в несогласованном ритме, прогоняя по кровеносным сосудам закипевшую кровь. Сбивчивое горячее дыхание не спешило прийти в норму.
Что это было?
Ребята рассмеялись. Есть, о чём завтра друзьям рассказать.
“ Я вчера Инку…”
Мальчишки, они такие хвастуны.
Внутренние ощущения, однако, были совсем иными.
Артур никак не мог утихомирить эмоции, разогревшие чувственный азарт и желание повторить эксперимент. Инночка, транслируя вовне равнодушное спокойствие, корила себя за излишнюю смелость.
Причастность к не вполне дозволенному, взрослому, придавало происшествию значимость, некий сакральный смысл.
Теперь в личной истории это событие будет разграничивать время, на до, и после первого в жизни поцелуя.
Простое действие оказало весьма сильное впечатление, вызвало бурную реакцию немного погодя, когда расстались.
Артуру хотелось расправить грудь, вознести распростёртые руки к небу и восторженно кричать…
Его распирало от избытка энергии, от ощущения взрослости и значимости.
Жизнь только начинается. Его настоящая жизнь.
Он сдержался. Сделал вид, что есть вещи гораздо интереснее.
Поцелуй из любопытства, однако, невольно стал началом настоящих любовных переживаний, изумительных галлюцинаций, превративших в его глазах обычную девочку в сказочную фею.
Простое действие поставило жирную точку на детских интересах.
– Дети с девочками не целуются, – несколько раз с пафосом произнёс он вслух, – во всяком случае, так, по-настоящему.
А губы он всё-таки вытер зря: у Инночки они были необычайно вкусные.
