Я проводила Марийку до калитки, мы даже немного поболтали о своём, о девичьем. Уже уходя, она обернулась, нахмурилась и спросила:
- А навоз-то вам зачем нужон?
- Вот придёшь в следующий раз и увидишь, - улыбнулась я.
Распрощавшись с Марийкой, я вовсе не ожидала, что через пару часов она вернётся, да не одна, а с мужем и ещё одним мешком навоза.
Не знаю, было ли это банальное женское любопытство или она действительно хотела удостовериться, что Григор приходит к нам помочь по хозяйству.
Впрочем, мне это только на руку. Давно хотела заняться огородом, да всё руки не доходили.
Грядки были небольшие – метра три на четыре, огороженные небольшим каменным бордюром. Все они густо поросли травой и казались изумрудно зелёными заплатками на фоне серых солонцов.
- Сначала нужно убрать траву, только ты её не выбрасывай, она нам ещё пригодиться, - попросила я Григора. – Затем нужно раскидать по грядке навоз, а уж потом перекопать.
Конечно, и ему и Марийке было интересно, зачем это делать и я, как и обещала, рассказала им, что на удобренных таким образом грядках урожай будет значительно лучше. Правда, увлекаться тоже не нужно, иначе можно сжечь навозом нежные корни растений.
- Ещё лучше использовать старый навоз, перепревший. А свежий разбрасывать по грядкам осенью, под зиму. Неужели, не замечали, что через несколько лет на том месте, где лежит навоз, земля становиться чёрной, рыхлой и очень плодородной.
- У меня мамка на старых навозных кучах тыквы сажает, - сказала Марийка и задумалась.
- А ещё можно на грядки золу добавлять, но только после дров, угольная для этого не подойдёт.
- А после кизяков?
- После кизяков, можно, - кивнула я и тоже задумалась.
Ведь любую почву можно исправить, сделать плодородной. И, если мне память не изменяет, для слишком засоленных земель используют гипс. Вот только где тут его взять?
Сразу вспомнился Санёк и его напутствие о том, что если мне что-то понадобиться, обращаться к нему, уверяя, что может достать всё, что угодно.
Сейчас, конечно, уже поздно что-то делать, поля-то засеяны, а вот осенью, перед дождями – самое лучшее время!
Сделав себе пометку в памяти, я оставила молодых супругов на огороде. Правда, перед этим принесла из оранжереи плетёное кресло. Марийке явно вот-вот рожать, молодой женщине трудно долго стоять на ногах. Ещё и эти отёки, я сразу их заметила.
Думаю, виной всему солёная вода и с этим тоже что-то нужно делать. Взрослые к ней уже привыкли и не замечают, но дети… хотя бы их нужно поить нормальной водой.
Нужен большой опреснитель, моя как её называет бабушка, «кастрюля» удовлетворяет наши потребности, но на большее её уже не хватит.
Я ковырялась в оранжерее, приводя её в порядок, и размышляя. Строила планы на будущее и как ни крути, первым пунктом было знакомство с деревенскими жителями.
Поэтому, когда Григор пришёл сообщить мне, что грядка вскопана, я отпустила его домой.
- Без навоза нет смысла перекапывать дальше.
- Так, давайте я на отцовской телеге привезу. Всё равно уже вся деревня знает, Марийка всем успела разболтать, - вздохнул он, косясь в сторону сидевшей в кресле жены.
- Вези, - махнула я рукой, - и попроси, чтобы твой отец, как будет время, тоже пришёл. Дело к нему есть.*
Как я и думала, отец с сыном явились уже на следующее утро. Сначала сгрузили возле грядок целую телегу навоза, а потом, я позвала их в дом. Но не в тот, где мы сейчас жили, а в хозяйский особняк.
Дело в том, что мужчины так сильно благоухали привезённым ими удобрением, я побоялась, что тонкая натура бабули просто не выдержит такого аромата.
Я уже успела навести порядок в нескольких подсобных помещениях, где устроила свою мастерскую, туда я и отвела старосту с сыном. У нас намечался очень серьёзный разговор.
Поняв, что в деревне мало что можно утаить и скоро о наших походах к озеру обязательно кто-то узнает, я решила пойти на опережение и сама всё рассказать. Но начала издалека.
- Дядько Тарас, сколько всего человек живёт в деревне?
Я нашла в столе у старого управляющего списки жителей, но с его смерти прошло уже два года, многое могло измениться.
Староста ответил сразу, без запинки.
- Тридцать восемь душ всего.
- А сколько мужчин, женщин, детей?
- Это немного подумать надо, но детей сразу могу сказать – трое всего. Да и откуда им взяться, молодежи почти не осталось. Да и та, что есть, все как мой Григор, блаженные, - вздохнул староста.
Сын в это время невозмутимо слушал отца и на его лице играла привычная улыбка.
- Вы хотели сказать – со странностями? – уточнила я.
Вдруг, что не так поняла.
- Это всё гиблые топи виноваты. Дед рассказывал, что раньше это место процветало, а как озеро пересохло, так все болеть стали. Детей рождается всё меньше, ещё немного и деревня совсем вымрет.
- Это, наверное, от солёной воды, - предположила я.
