Сравнивал московскую квартиру и типовую дачку (в прейскуранте значилось «Дом каркасно-щитовой», ДКЩ-2, дешевле не было) с домами пражских и канадских родственников? Мог, но его и «хоромы» в кооперативном доме полностью устраивали, а о загородном особняке никогда не мечтал, он не был стяжателем и не страдал, ограничиваясь самым необходимым. Потому я убеждён, что и в зарубежье интересовали его, пусть восхищая, не интерьеры и аксессуары, а как на их фоне живут люди.
Первое, что удивило – отсутствие регламентации внешнего облика (как стричься, какие надевать брюки) и поведения вне дома: ещё в ГДР запомнил старушку в шортах на велосипеде: прохожие её не порицали – в упор не замечали.
Более же всего, но уже на клятом Западе: никто не унижается благодарностью партии за счастливое детство или восхвалением мудрости президента (премьер-министра). Чтобы в отпуск поехать куда пожелает – если семейный бюджет позволяет, не клянчит у служебного начальства характеристику и не отвечает на «каверзные» вопросы маразматической выездной комиссии.
Да, работают много, но и зарабатывают соответственно. Не только канадский кузен (как преуспевают на Западе медики, известно) или мой львовский приятель, оборотистый предприниматель. Даже моя дочь, после окончания школы укатив с мамашей, благодаря знанию языка – в Москве мне повезло найти для неё хорошую учительницу, не жирует, но и не бедствует. И отец с тех пор как стал солистом театра, не бедствовал, однако если б за свой труд получал, как певцы на Западе, то хотя бы мама не горбатилась до инсульта по хозяйству.
В совокупности всё это не могло пройти бесследно, но для трагического заключения об украденной жизни должен был прозвучать заключительный аккорд. Все впечатления замкнуло не финансовое благополучие Гургена (кстати, он мне сказал: у нас небольшая квартира, нас с женой и сыном вполне устраивает) и даже не его с Ольгой (её, художника, картины экспонируются на выставках не только в Словакии) гражданское право в свободное от профессиональной жизни время ездить по миру. Главное: Овсепян беспрепятственно гастролировал в Европе!
Да, сказал мне Гурген, вспомнив блистательное начало певческой карьеры Хосе Каррераса, поначалу затмившего и Пласидо Доминго, и Лучано Паваротти: у Соломона Марковича тембр голоса был не хуже, а по собранности звука (профессиональный термин – М. Х.) даже лучше. Не сомневаюсь, окажись он в свои лучшие годы за рубежом, занял бы в певческом мире достойную нишу…
Не суждено было. И так уж почему-то сложилось, что с тех пор его в Израиле жизнь покатилась «под горку». О чём я сужу, перечитывая его письма.
Раньше его интересовали не только значимые российские новости, например выборы Президента: «если выберут Зюганова, это будет ужасно», но и пустяки: «поздравляю с очередной победой „Спартака“» (за этот футбольный клуб «болела» вся наша семья). Его возмутило убийство Галины Старовойтовой: «последнюю неделю очень переживаю». Он следил за празднованием 850-летия Москвы: иронизируя по поводу суетящегося Иосифа Кобзона, был удивлён, что Паваротти «не поднесли хотя бы букетик цветов! и это великий мэр»!..
Не то в последние годы.
Меня отец восхищал своей любовью к жизни в самых разных её проявлениях, не задумываясь о возрасте. Оказывается, задумывался: недавно Саша обнаружил в отцовских бумагах листок с выписками неизвестно откуда:
«Трагедия старости не в том, что стареешь, а в том, что остаёшься молодым».
«Старческие мечты: как бы хотелось положить кому-то голову на колени и чтобы её гладили. Но вспоминаю, что лыс, и с ужасом эту мысль отбрасываю».
«Я старик, мне уже за семьдесят. Но внутри старика живёт юноша, всё ещё чего-то ждущий от жизни. Ему, этому юноше, надо любить, и он любит, сидя внутри старика».
А теперь письма.
