«Это был самый настоящий необитаемый остров. Именно таким Иринка его и представляла. Ну, почти таким. Не хватало конуса вулкана, окруженного дремучим тропическим лесом, шума скрытого где-то в этом лесу водопада, душераздирающих воплей то ли обезьян, то ли павлинов. Подобная недостача была вполне объяснима. Воплей не слышалось, так как не водились на острове ни обезьяны, ни павлины, ни иная живность, за исключением наглых пальмовых крабиков. Водопад не шумел, во-первых, потому, что на острове не было гор, откуда бы он мог низвергаться. Не было скал, холмов, даже камней. Во-вторых, здесь не имелось ни рек, ни ручьев, ни крошечных ручеечков. Совершенно плоский, загнутый подковой вокруг лагуны, поросший двумя десятками кокосовых пальм и панданусов коралловый риф…»
Это был самый настоящий необитаемый остров. Именно таким Иринка его и представляла. Ну, почти таким. Не хватало конуса вулкана, окруженного дремучим тропическим лесом, шума скрытого где-то в этом лесу водопада, душераздирающих воплей то ли обезьян, то ли павлинов. Подобная недостача была вполне объяснима. Воплей не слышалось, так как не водились на острове ни обезьяны, ни павлины, ни иная живность, за исключением наглых пальмовых крабиков. Водопад не шумел, во-первых, потому, что на острове не было гор, откуда бы он мог низвергаться. Не было скал, холмов, даже камней. Во-вторых, здесь не имелось ни рек, ни ручьев, ни крошечных ручеечков. Совершенно плоский, загнутый подковой вокруг лагуны, поросший двумя десятками кокосовых пальм и панданусов коралловый риф.
Зато шумел, накатывая волны на берег, океан – огромный, синий, ласково-теплый, разлившийся от горизонта до горизонта. Бездонное небо кружило голову, яркая зелень пальмовых крон овевала прохладой, ослепительно-белый песок пляжей заставлял щуриться. И самое главное – рядом был Джоник! Здесь, на острове, Иринка поняла, что старинная пословица «С милым рай в шалаше» – ничуть не преувеличение. Именно так, в шалаше, вдвоем они и собирались прожить целую неделю. Что в глазах любого жителя Земли середины XXIII века выглядело абсолютно неправдоподобным. Так как полное имя Иринки было – Ирина Олеговна Мортинцева, а Джоника – Джон Дуглас Катервуд-младший. Со всеми вытекающими последствиями.
Шалаш они соорудили из прозрачного металлобрезента, обложив по верху пальмовыми листьями. Получилось шикарно – издали постройка и впрямь выглядела первобытной, притом способна была выдержать не только случайное падение на нее Джоника, но и небольшой ураган. Во всяком случае, Стефан уверял в этом, а он слов на ветер не бросал. Именно Стефан посоветовал использовать металлобрезент и сам же изготовил каркас шалаша. Затем установил рядом с шалашом мини-опреснитель, вкопал в песок шланг до самого берега, и получился замечательный родничок. Развернул и активировал энергогенератор, подключил к нему всех сателлитов, проверил, как работает опреснитель, холодильник, кибер-диагност-фармацевт. Даже Иринкин коммуникатор проверил, хотя в нем-то что могло не работать?
Джоник свой комм проверять не дал. Огрызнулся на товарища:
– Слушай, Стеф, я что, сам не мог это сделать? Право слово, хватит опекать меня, как маленького!
Стефан не оправдывался, лишь плечами пожимал неуверенно. Большой, на голову выше Джоника, рыжебородый и плечистый, он выглядел виноватым, будто сделал что-то неправильное. И Иринка не выдержала, вступилась:
– Он вовсе не тебя опекает, а меня! Как старший брат. Правда, Стеф?
– Да, – промямлил парень.
И заспешил, засобирался вдруг. Десять минут – и яхта «Альдебаран» подняла якорь, двинулась из лагуны. В конце концов, Стефан выполнил то, что обещал – тайком от всего мира доставил их на необитаемый остров посреди Тихого океана. Следующей его задачей было – не мешать их счастью.
Они долго стояли на берегу, провожали яхту взглядами. Когда она превратилась в белое пятнышко у самого горизонта и крошечную фигурку на палубе стало не разглядеть, Джоник осторожно обнял Иринку за плечи и прошептал:
– Наконец-то мы вдвоем. Я думал, не дождусь.
– Ага…
Через два часа они поссорились. Первый раз в жизни, по-настоящему, до слез. Самое смешное – из-за сущей мелочи. Джоник не сумел разрубить кокос мачете, как ни старался. А Иринка, не задумываясь, попеняла ему:
– Нечего было Стефа поторапливать! Он бы показал, как это делается. Он-то наверняка умеет.
Это не было преувеличением, в свои двадцать два Стефан в самом деле умел очень многое, в общем-то не нужное горожанину, но ох как полезное для «робинзона»! Потому что после школы он не побежал сломя голову поступать в университет, а три года ходил фельдшером-ассистентом в экспедиции: на Памир, в Гоби, сквозь Амазонскую сельву.
Джоника слова девушки ужалили, точно оса. Отбросил злосчастный орех и мачете, заорал:
– Конечно, кто бы сомневался! Так позвони ему, позови на помощь!
– И позвоню!
– И позвони!
– И позвоню!
Иринка потянулась к нашлепке коммуникатора на виске, но вызвать Стефана не успела. Джоник оказался проворней.
– Ай!
Иринка взвизгнула от неожиданной боли. Парень резко сорвал липучку с ее виска и бросился прочь. Она не смогла догнать его, отнять комм, так как не поняла сразу, что он собирается делать, дала ему фору. А он подбежал к самой воде, размахнулся и зашвырнул. Перламутровая блямба блеснула напоследок в лучах опускающегося к горизонту солнца, булькнула негромко. И пропала.
– Ты что наделал?!
