Не нравилась ему сегодня новоиспеченная графиня Майори. Тихая, загадочная. До этого эмоций поболе было, и выглядела она более живой. Чего это Теон с ней вчера делал? Но у Женевьевы он об этом решил не спрашивать, поняв, что может сделать только хуже.
— Это хорошо, — графиня кивнула, — если что я буду у себя в мастерской.
— Пойдем, провожу тебя, заодно покажешь, где твоя мастерская, — маг встал с места, — все равно на улице работать не смогу, уже ветрено, так что займу пока кабинет Теона.
— Хорошо, — согласилась она.
Спокойно принимает то, что ее охраняют. Хоть это радует. Или это тупое безразличие? Руки так и чесались залезть в эту хорошенькую головку. Но. Он теперь даже коснуться ее не может. Король постарался на славу. Лайт тяжело вздохнул.
Женевьева чувствовала его настроение, и даже понимала, что скорей всего она же ему его и испортила. Ее грызла совесть. Но она ничего не могла с собой поделать. Девушка и сама плохо понимала, что с ее настроением. То и дело хотелось плакать без причины. А еще эта дурацкая усталость. От нее тоже хотелось плакать. А больше всего хотелось просто уйти в спальню и залезть в постель. Останавливало только то, что после этого явно будет много лишнего внимания, которое ей сейчас ни к чему.
— Значит, рядом с библиотекой? — огляделся маг, когда они уже были в небольшом светлом помещении, — Хорошее место, помню, мы с Теоном в детстве часто тут играли. О, и стол есть, — он улыбнулся, — ты здесь хочешь сделать зимний сад?
Лайт внимательно посмотрел на девушку. Та кивнула. И правда, с чего он решил, что вернулась Элизия? В углу стояла картина маслом. Взгляд упал на поверхность стола, где лежала новая работа легкими, полупрозрачными красками. Над ней еще работать. Видимо, этим сейчас девушка и хочет заняться.
— Не обращай на меня внимания, я посмотрю твою картину, если позволишь, и пойду, — лицо мага было спокойным и мягким, будто он невидимо улыбался.
— Да, конечно, смотри, — она кивнула, подходя к своему столу и располагаясь удобнее, — думаю подарить ее родителям, — зачем она это сказала, она и сама не знала.
— Это хорошая идея, — маг уже стоял напротив осеннего пейзажа, где рыжий кот играл с черно-белой бабочкой, выглядело почему-то весьма символично, — Думаю, им понравится. Это необычный подарок.
— Надеюсь, — она тяжело вздохнула.
Потом девушка встала с места и скинула накидку с плеч. Почему-то сесть и сосредоточится на работе не получалось. То ли смущало присутствие Лайта, то ли ее собственное упадническое настроение. Не найдя, куда повесить мантию, она решила пристроить ее на спинку стула, мысленно отмечая про себя, что ей на всякий случай понадобится тут вешалка. От мага данная заминка не ускользнула, он снова внимательно следил за своей подопечной:
— Давай я заберу ее по пути и передам Оскару.
— Если тебе не сложно, — благодарно, но все же натянуто улыбнулась она.
— Конечно, нет, я пойду, может рисование поможет тебе отвлечься, — проходя мимо, он осторожно подцепил мантию со стула и пошел на выход. Все-таки получать по пальцам уже порядком надоело.
— Спасибо, — донеслось до него, когда он уже прикрывал за собой дверь.
Женевьева снова осталась одна. Растерянно оглядевшись по сторонам, девушка все же села за стол и задумчиво взяла в руки кисть. Перед ней лежал все еще на половину чистый лист бумаги. И если картины маслом она могла спокойно начать без нанесения предварительного рисунка, то с акварелью так можно было сделать не всегда. Еще надо бы купить себе простой карандаш и ластик. Кажется, пора заводить список необходимых покупок.
Она немного отвлеклась.
Пейзаж не хотел ей поддаваться. И если темная полоска хвойного леса на заднем плане далась легко из-за свой простоты и относительной однородности. То с передним планом все было гораздо сложнее. И вроде отступившее по началу внутреннее беспокойство возвращалось с новой силой. А рисунок то и дело расплывался перед глазами.
Через час она все же отложила кисть. Вопреки ее ожиданиям, ее никто не беспокоил. Возможно, это указание Лайта. Она была ему за это благодарна. В комнате стало мрачно из-за того, что солнце скрылось за тучами. Возможно, собирался дождь. Женевьева закусила губу. Снова вернулось плаксивое настроение. Да что сегодня с ней такое?
Кажется, надо сходить к Дораре и попросить успокоительный отвар.
Послышался звук отодвигаемого стула. Девушка встала и направилась на кухню.
— Доброе утро, милая, — поприветствовала ее кухарка.
— Здравствуй, Дорара, — тихо ответила графиня, — ты не могла бы мне сделать успокоительный отвар?
— Конечно, что случилось? — удивилась женщина, — Ты садись, садись, сейчас заварю.
— Да вроде ничего, — Женевьева послушно присела за стол и откинулась на спинку стула, прикрывая глаза, — просто какое-то беспокойство и плаксивость, не пойму, что со мной.
Кажется, кухарка облегченно выдохнула:
— Такое бывает, родная моя, — голос ее лился теплым бальзамом на измученную душу девушки, — ты ведь ждешь малыша, организм перестраивается, ему не просто.
Девушка задумалась, а потом кивнула: