— У нее довольно интересные способности, правда с ней не занимались, и она не очень хорошо ими владеет, но вообще, спокойна, учтива, — вдруг на его лице возникла улыбка, — бедный граф Майори очень удивился, когда узнал, что слуги в новой графине души не чают.
Тут уже мужчины не удержались и рассмеялись оба. Король покачал головой и принялся писать письмо.
— А сам граф? — вдруг спросил правитель.
— Кажется, он начинает разделять взгляды своих слуг, — пожал плечами маг, — но все же меня беспокоит, что непонятно, куда делась сама Элизия.
— Думаю, со временем мы это выясним, — спокойно заметил король, — пока держите все в тайне, пусть девушка продолжает делать вид, что она леди Элизия.
Маг кивнул:
— Она практически все это время не выходила из дома, поэтому особо проблем возникнуть не должно.
— Но все же кто-то прознал, — заметил седовласый мужчина.
— Да, служанка водила ее на рынок. И они с графом были пару раз на балу. Поэтому сложно сказать, кто именно угрожал. Я думал об этом. Либо это хороший знакомый самой Элизии, либо такой же хороший маг, как я. У девушки другая аура.
— А возможно, и то и другое, — заметил король.
— Возможно и так. Я спрошу сегодня у леди Милдварт, может она знает, были ли у Элизии какие-то друзья или поклонники.
— Это хорошая идея, — согласился правитель.
Мужчины снова умолкли. Король дописывал письмо, маг поставил пустую чашку на стол. Печать скрепила очередной сверток, а на конверте уже красовалась надпись «Дорогой гостье». Письмо легло поверх первого. Пожилой мужчина сложил в руки в замок и подпер этим «замком» рот, немного задумавшись. Наконец он прервал тишину:
— Я пока освобождаю Вас с графом Майори от службы, распоряжения я дам чуть позже, надеюсь, он сегодня остался дома с женой.
— Да, остался, Ваша Светлость, — Лайт почтительно кивнул, — Я передам графу Ваше распоряжение.
Правитель взял написанные письма и протянул магу. Бладброу принял конверты и кивнул, убирая их во внутренний карман свой мантии.
— Тогда доверяю это дело тебе.
— Постараюсь все сделать в лучшем виде, — Лайт встал с места и поклонился мужчине.
— Хорошей дороги, — король кивнул верховному магу, провожая.
Бладброу развернулся и стремительно покинул кабинет.
Пробуждение было приятным. В комнате было светло. Гулял свежий воздух, ветром играясь с лёгкими тюлями, висящими на окнах. Она чувствовала себя отдохнувшей. Голова была свежей. Будто все, что было, — это просто дурной сон. Женевьева открыла глаза и нахмурилась: интерьер был знакомый и, увы, не домашний, и даже не больничный. Она повернула голову. В кресле рядом дремал Теон. Он оперся локтем в подлокотник, а на кулак лег виском. Воспоминания навалились с новой силой. Она тяжело вздохнула — побыть наедине и предаться хмурим мыслям как в тот раз, когда она проснулась в этом доме впервые, видимо, не получится. Ее догадку подтвердило вдруг тихое щебетание Лайзы рядом:
— Госпожа, Вы проснулись? Как Вы себя чувствуете? Хотите чаю?
Женевьева поджала губу, стараясь выкинуть неприятные воспоминания из головы, дабы не обрушивать свое хмурое настроение на ни в чем неповинного человека. Она медленно кивнула, беря себя в руки, улыбнулась. Хоть это и получилось весьма криво. Но девушка сделала вид, что и не заметила заминки госпожи, чему леди Милдварт была весьма благодарна.
— Чувствую себя отдохнувшей. Да, спасибо, Лайза, от чая бы я сейчас точно не отказалась, — так же тихо проговорила она, чтобы не разбудить графа Майори, — если можно, то какой-нибудь травяной или цветочный, может с фруктами. А я долго спала?
Ей захотелось чего-то приятного, родного, теплых воспоминаний из детства. А служанка с удовольствием подхватила просьбу:
— О, конечно, милели, сейчас я вам все принесу. Может еще ваших любимых фруктов? А Вы проспали часа четыре, сейчас как раз время обеда.
Она отрицательно покачала головой, отказываясь от фруктов, а потом спросила:
— Скажи, давно граф уснул?
— Недавно, — шепнула девушка на ушко графине, — он так переживал о Вашем самочувствии.
Женевьева улыбнулась, ей была приятна такая фамильярность Лайзы, будто они были хорошими подружками. По крайней мере, это ей дало ощущение, что она здесь не совсем чужая, и кому-то нравится. Её саму смущал статус графини. У себя дома она не разделяла людей на чины, для нее все были равны. И тут ей хотелось бы оставаться при таких же взглядах. Она повернула голову и тоже шепнула служанке на ушко:
— Тогда и графу принеси, пожалуйста, вкусный чай, — на ее лице невольно заиграла улыбка.
