— Ха-ха-ха… — раздался дикий смех Гурова. — Что-то ты, Владислав Валерьевич, совсем берега попутал. Я ведь и обидеться могу. А когда я обижен, то в состоянии случайно выстрелить, например, в голову твоему сыну. Что скажешь?
— Скажу, что твоя дочурка Тасечка сейчас сидит в уличной кафешке со своим новым обдолбанным любовником. На ней синенькое платьице, на ногах чёрненькие туфельки, а у нее на лбу красная точка. Сообщать охране не советую, если кто-то из них сейчас хотя бы рыпнется, то у малютки в голове появится сквозняк. Улавливаешь, Альберт?
— Если это случится, то ты покойник, Ярый! Мои люди тебя сразу срисуют, как только сделаешь выстрел. — зарычал ГАЛ.
— Я не так глуп, чтобы заниматься этим лично. За ней наблюдает снайпер. Если я не отдам приказ в течение трёх минут, твоя дочь умрёт.
— Не боишься за своих щенков? Их ведь постигнет участь гораздо страшнее. Или тебе совсем плевать на них?
— Нет. Как и тебе не безразлична судьба твоей мелкой сучки.
ГАЛ скрипел зубами и долго думал.
— Какие у меня гарантии, что моя дочь не умрёт, как только я отпущу твоих отпрысков? — наконец, спросил он.
— Я бы сделал это давно, если бы захотел. И поверь, я это сделаю, если с головы моих детей упадёт хоть один волос! Но в качестве гарантии, я даю тебе слово. СЛОВО ЯРОВОГО! Ты знаешь, Альберт, что в нашем мире, слово — ЗАКОН!
— Да, Ярый! — ответил он напряжённо. — Хорошо! Я тоже даю тебе слово, что отпущу твоих детей целыми и невредимыми!
Звонок оборвался. ГАЛ сидел напротив меня багрового цвета.
— Я так понял, сделка отменяется? — улыбнулся я и пошёл на выход.
— Ты кое-что забыл, Яровой! — крикнул Гуров, когда я уже почти дошёл до ворот.
Я обернулся, и сердце остановилось, а глаза заволокло пеленой.
Гуров стоял возле стола и держал за волосы заплаканную Алину, приставив к её виску пистолет.
— Ты дал слово ГАЛ!!! — громко крикнул я, подходя ближе.
— Я дал слово, что отпущу детей Ярова, а о твоей подстилке речи не было! — усмехнулся он.
— Что ты хочешь? Бизнес? Деньги? Забирай! Всё забери, только не трогай её!!! — почти взмолился я.
— Не-ет, Яровой! Здесь уже дело чести! Хотели с папашей меня нагнуть? — закричал он. — Я уже говорил, что такое не прощаю. У тебя только один выход! Или она умрёт, или ты!
— КОСТЯ!!! НЕТ! НЕ НАДО! — закричала Алина. — Прошу вас!!! Не надо! Лучше Я! Меня убейте!!!
— Заткнись, сука! — крикнул на нее ГАЛ. — Ну? — посмотрел он на меня.
— Хорошо! Только отпусти её! — обречённо ответил я.
— Второй раз я не допущу такой ошибки! Твоя шалашовка увидит лично, как ты сдохнешь! — сказал он и направил на меня пистолет.
— Альберт Леонидович! — обратился к нему Зорин. — Это не по Закону! Вы дали слово!
— Заткнись, щенок!!! — рявкнул Гуров. — Здесь только Я — ЗАКОН!
Раздались три выстрела.
— НЕЕЕТ!!! — истошно закричала Алина.
Грудь обожгло огнём, а в глазах потемнело, и я упал на землю.
Прогремел взрыв! Наконец-то, Демон нас нашёл! Начались выстрелы, звуки автоматной очереди, крики, но в ушах всё больше нарастал гул.
Вдруг перед глазами появилось лицо Алины.
— Костя! Костенька, любимый мой, милый! Только не умирай! — плакала она, гладя меня по лицу.
— Люблю… — прохрипел я всё, что смог, и изображение стало расплываться.
— Нет, нет, нет! Костя! Не оставляй меня! Слышишь! — кричала она, но я уже почти не слышал. — Костя!!! КОСТЯ-Я-А-А!!!
Прости Солнце…
Алина
Мне снился сон. Прекрасный, замечательный сон. Родной запах, нежные руки гладили меня по волосам, любимый голос говорил мне что-то. А потом опять темнота.
Просыпаться было тяжело. Запах лекарств ударил в нос. Голова была тяжёлой, и болело всё тело. Глаза никак не хотели открываться, утягивая меня обратно во мрак. Где-то на краю сознания, я услышала отдаленный голос Демона.
— Я не смогу ей об этом сказать. Ты представляешь, что с ней будет?! Я вообще переживаю, как бы у девчонки кукуха не поехала, после того, что она пережила!
Он говорил, что-то ещё, но я уже не слышала. Меня снова забрала тьма.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я опять пришла в себя. Голова была уже более-менее в порядке, но тело всё ещё болело, особенно правая сторона. Во рту была Сахара, поэтому, ещё не открыв полностью глаза, я произнесла охрипшим голосом:
— Пить…
Спустя пару минут, я почувствовала живительную влагу на губах.
— Только очень аккуратно, по чуть-чуть. — говорил незнакомый женский голос.
Открыв глаза, я увидела перед собой молодую девушку в белом халате. Очевидно, что я в больничной палате. Только как тут оказалась, не помню. Попыталась напрячь свой мозг. В голове начали всплывать ужасные картины. ГАЛ… выстрелы… кровь… Костя… КОСТЯ!!!
— Константин Яровой! Где он? — схватила я за руку девушку и поморщилась от боли, которая прострелила с правой стороны плечо, спину, грудь, ключицу и руку.
— Тише, тише. Не волнуйтесь и не делайте, пожалуйста, резких движений. Я, к сожалению, не могу вам ничего сказать, просто потому что не знаю. Вы сейчас в реанимации. К вам никого не пропускали. Как только вас переведут в палату, врач разрешит посещения. — ответила она.