«Давай адрес, закажу тебе такси».
Что я делаю?
Пишу свой адрес мужчине, которого видела два раза в жизни.
В заледеневших пальцах иголочками заколола вскипевшая кровь.
Стоп. Нет. Мама. Две ночи в неделю.
Не отпустит. Мой лимит исчерпан.
Пальцы замерли над экраном.
Облегчение было смешано с досадой.
Безумие казалось таким спасительным и близким.
Но…
Но…
Но…
Слезы вновь вскипели в, казалось, иссохших навсегда глазах.
А потом я перевела взгляд на часы и поняла, что выход есть.
«Отправить».
Вскочила и начала собираться. Рюкзак, телефон, зарядка, зачетка, кошелек, запасные трусы, тушь, расческа, ничего не забыть, волосы в пучок, некогда выпендриваться, платье, джинсы? Сарафан быстрее всего.
Мама, уже почти заснувшая, зашевелилась на раскладном диване. Отец храпел как ни в чем не бывало. Чтобы он проснулся, нужна была причина посерьезнее. Говорят, в моем младенчестве он дрых даже под вопли прямо над ухом.
– Ты куда? – Если шепотом возможно орать, мама именно это и делала.
Брать ноутбук или нет?
– В гости. Ты его не знаешь. Буду завтра.
– Что значит – в гости?! – Мама от неожиданности ахнула в полный голос; храп отца не прекратился, но стал беспокойнее. – Мы о чем говорили вчера?!
– Уже понедельник, мама! Полночь! Пошел новый отсчет! – Я впрыгнула в кеды и хлопнула дверью раньше, чем она успела сообразить, чем еще меня можно остановить.
Такси привезло меня к высотке, окруженной забором, и остановилось у высоких ворот. Адрес был правильный, я проверила, но это был не тот загородный дом Вишневского. Впрочем, я могла бы догадаться, когда увидела номер этажа и квартиры. Но в голове выл ветер, в душе хохотало безумие, в сердце истекала кровью смертельно раненная моя любовь. Не до презренных мещанских подробностей мне было, в общем.
Рядом с воротами была калитка с домофоном. Я набрала номер квартиры, и после короткого перезвона она распахнулась. Дверь подъезда тоже открылась сразу же, как я подошла. Я не успела удивиться – заметила консьержку, сидящую за высокой стойкой в мраморном холле.
Она не подняла головы, когда я проходила к лифтам.
Квартира тоже была открыта.
Стас встречал меня в квартире. Он был в расстегнутой на груди белой рубашке, свисающем с шеи галстуке и брюках с напрочь изломанными когда-то безупречными стрелками.
А еще безбожно, непристойно, чудовищно пьян.
Шагнул назад, пропуская меня и проводя подробным взглядом с ног до головы. Начиная с белых кед, по длинной юбке легкого сарафана до груди, на которой задержался, заставив вспомнить, что с бюстгальтером я снова морочиться не стала. Надо же, только на первой встрече я выглядела прилично. С явно видимым усилием перескочил к зареванной мордочке… и изменился.
– Мда-а-а… – протянул Стас со вздохом. – Рано радовался… Карма у меня, видать, такая. Ну проходи, располагайся.
И он махнул рукой, забыв, кажется, что в ней зажат стакан с виски. Янтарная жидкость плеснула на пол, остро запахло алкоголем.
Я сделала шаг вперед и осмотрелась.
Это была маленькая, очень светлая студия. Белые стены с непонятными постерами в рамках, кухонный уголок – черный глянец и сталь, барная стойка – из всей кухни только она выглядела используемой, пара высоких табуретов. Огромный телевизор на стене напротив широкой низкой кровати, аккуратно застеленной пушистым черным покрывалом. Дверь в ванную. Окна, задернутые белыми занавесками с геометрическим узором.
И все.
Ни стола, ни дивана, ни какого-нибудь кресла.
Я растерянно застыла посреди комнаты со своим рюкзаком, не зная, куда приткнуться. Где располагаться-то? Или он имел в виду – раздевайся, ложись? Чего время терять? Разве не для этого приехала? Разве не для этого позвал?
Я как-то остро почувствовала всю глупость своего поступка. А потом скажут – сама к мужику ночью в гости приехала, на что ты рассчитывала? Что он с тобой в шахматы будет играть?
Голова от долгих слез словно была набита мокрой ватой, я шмыгала носом и топталась, не решаясь ни уйти, ни остаться. И что теперь?
– Будешь пить? – спросил Стас, проходя мимо меня к стойке, на которой возвышалась уже наполовину пустая литровая бутылка виски.
– Да, – ответила я.
Что бы дальше ни происходило, пьяной я перенесу это легче.
– Что будешь?
– А что есть?
– Все что захочешь, – Стас распахнул холодильник, в котором вместо продуктов лежали и стояли разнокалиберные бутылки.
– Тот… коктейль. Который мы пили во время первой встречи. «Апероль шприц».
Мне хотелось холодной горечи. И вернуться в тот день, когда еще не случилось непоправимого.
– Черт… – Стас перевернул несколько бутылок и раздраженно сдернул с шеи галстук, который мешался, цепляясь за все подряд. – Апероля-то у меня и нет… Сделаю с лимончелло, не возражаешь?
Он достал бутылку шампанского, ликер, вытащил минералку с нижней полки и грохнул об стойку форму со льдом. Прозрачные кубики радостно заскакали и разлетелись по полу. Стас словно и не заметил этого.
– Ты чего стоишь? – наконец обратил он внимание на то, что я топталась посреди комнаты. – Забирайся на кровать. Ты гостья, тебе лучшее место.
Ну кровать так кровать.
Можно подумать, меня спасет, если я останусь стоять.
