– Хорошее дело! – рассмеялся незнакомец. – Я его спрашиваю, а он меня. Ты вообще кто?
– Я Лёнька, а вы?
– Ну, ты прям как заведённый: а вы, а вы? Я в Харино иду, да вот припозднился. Звать меня можешь дядей Гришей. А это, как я понимаю…
– Это Пески, – подсказал Лёнька.
– Вот и ладненько, недалеко мне уже… И колодец на пути попался, а то совсем жажда замучила… – дядя Гриша взялся за бадейку.
– А в колодце нет воды, – предупредил Лёнька.
– Вот те раз! Ну, дай хоть из бутылки твоей хлебну водицы, – и он потянулся к той «малой», которая должна была позвать «большую».
Лёнька обеими руками прижал бутылку к себе.
– Не могу, вы только не обижайтесь!..
– Что? – спросил мужчина, приблизившись вплотную к Лёньке. – Захожему человеку глоток воды не дашь?
В этих словах, а вернее, в том, как дядя Гриша произнёс их, было что-то такое, от чего Лёнька опять струхнул. Но он крепко помнил наказ домового.
– Честное слово, не могу! Потерпите ещё немного, дядя Гриша, в Харине напьётесь!..
– Незачем мне терпеть, – прорычал тот, – давай бутылку, быстро!
От его любезности не осталось и следа; он грубо схватил Лёньку за плечо, но мальчик вывернулся и, не выпуская бутылки, шмыгнул за угол сруба. Ночной гость криво ухмыльнулся.
– Не поможет тебе никакая «малая», ясно? – дыша злобой, процедил он.
Лёнька похолодел, а тот, кто называл себя дядей Гришей, вдруг широко, неестественно широко для обычного человека, раскинул руки, и его глаза вспыхнули зелёным огнём.
– Отдай бутылку! – видимо, в последний раз приказал он, наступая на Лёньку.
– Не отдам, – ответил мальчик.
Он стоял – словно маленький слабый росток под натиском ужасной бури – и дрожал. Однако если бы в этот миг на него ринулись все силы зла, он и тогда ответил бы им «нет».
И страшный незнакомец понял это. Он остановился, словно наткнулся на невидимую преграду, и изменился прямо на глазах: звериный взгляд потух, руки повисли, а в фигуре даже появилась какая-то согбенность.
– Уходи, – сказал мальчик, и незнакомец безропотно подчинился.
Когда темнота поглотила его, Лёнька опустился на землю и прислонился к тёплому срубу «журавля». Он поднял пылающее лицо к небу и увидел, что оно вновь полно звёзд, а мёртвая тишина сменилась обычной музыкой ночных Песков. Внезапно в эту музыку ворвалось что-то ещё, и Лёнька вздрогнул.
– Лёня-я-я! – неслось откуда-то из-под земли.
«Что это? Кто это опять?» – подумал мальчик и вспомнил:
– Да это же Хлопотун зовёт из колодца!..
Он вскочил на ноги, быстро откупорил бутыль и вылил её содержимое, исступлённо повторяя: «Малая, позови большую!..»
Через минуту из колодца выскочил Хлопотун.
– Всё, дело сделано, – с облегчением произнёс он.
– А вода?
– Что вода?
– Вода где?
– Где и положено ей быть – в колодце.
Лёнька упал на сруб и заглянул вниз. Хлопотун молча взял бадейку и стал её опускать. Вскоре ведро, полное студёной воды, вернулось назад. Лёнька пил её, пока у него не заломило зубы, плескался от радости и никак не хотел оторваться от бадейки, пока последняя струйка не вылилась на землю. После этого мальчик счастливо вздохнул… и неожиданно вспомнил.
– Хлопотун, тут без тебя такое было! Тут такой приходил, такой…
– Это один из приближённых Светоносца, – сказал Хлопотун, не дав мальчику закончить.
– Откуда ты знаешь? Ты же в колодце был. Ты… ты что, знал, что он придёт?
– Знал, – ответил домовой.
– Почему же ты мне ничего не сказал? – Лёнька почувствовал себя обманутым. – Ты должен был предупредить! Я же мог испугаться и отдать ему «малую» воду!..
Хлопотун приблизился к мальчику и взял его маленькие ладошки в свои шерстяные лапы. Это был абсолютно человеческий жест.
– Нельзя было тебя предупреждать, – сказал он, и в его голосе слышались нотки глубокой любви. – Ты должен был победить его без чужой помощи и подсказки. А иначе… иначе я бы ничего не сумел сделать в колодце, понимаешь?
Лёнька начинал понимать.
– А тогда почему вода ушла из колодца? Это тоже Светоносцевы слуги?
Хлопотун только крепче сжал его руки.
– А если бы я всё-таки отдал ему бутыль? – задним числом испугался Лёнька. – Ты что, заранее знал, что не отдам?
– Есть такие вещи, которые предугадать нельзя, – ответил домовой, и это подтверждало, что Лёнькина стычка с мнимым дядей Гришей – событие исключительное, судьбоносное.
Множество вопросов вертелось у Лёньки в голове, а он, пытаясь найти главный, никак не мог этого сделать.
– А домовые знают, что вода вернулась?
– Домовые знают, люди завтра узнают.
Лёнька наконец понял, о чём ему так хочется спросить.
– Хлопотун, а можно рассказать бабушке, как мы воду возвращали?
– А ты хочешь рассказать?
– Конечно, хочу! Бабушка обязательно поверит, она у меня всё-всё понимает. А потом ты ей покажешься…
На лице доможила мальчику опять почудилась скрытая улыбка, неизвестно что означавшая в этот раз.
– Ну что же, расскажи, – позволил он, – уже можно… А сейчас идём-ка домой…
– Я давно хотел спросить, – сказал Лёнька, чувствуя, что спокойствие снова изменяет ему, – ты про моего деда Ивана знаешь?
