Оркестр, отдав битлам все, что только мог, взял паузу. Духовики сливали в песок конденсат из труб. Капельмейстер отошел в сторонку с сигарой во рту.
– Но почему вы не встретились с Олдосом один на один и хорошенько его не припугнули? – недоумевал Биэрд.
Ответом ему был горький смех.
– Думаете, я не пытался? – сказал Тарпин. – С первого дня. Отправился к нему в Хэмпстед и прихватил с собой монтировку, для пущей убедительности. Он ее тут же перехватил, вывихнул мне руку, извалтузил в саду, сломал коленную чашечку, подержал мою голову в пруду. И вот еще. Видите?
Он показал дыру на месте зуба.
Биэрд испытал невольную гордость за Тома Олдоса. Вот это физик! Вслух же сказал:
– Надо полагать, таким образом он вам отплатил за фингал под глазом, который вы поставили Патриции.
– За это, мистер Биэрд, я уже извинился, – сказал Тарпин с обидой в голосе. – И не один раз, если хотите знать. И Патриция в конце концов меня простила.
– Короче, вы сели в тюрьму за мою жену. А она потом ходила к вам на свидания, писала благодарные письма?
– Ее бы не поняли – прийти на свидание к убийце ее любовника! Через год я начал ей писать. Каждый день. И ни строчки в ответ. За восемь лет. О том, что она снова вышла замуж, я узнал, только когда освободился.
Несчастный олух с разыгравшейся фантазией смотрел на горы там, вдали, за Лордсбургом. Глядя на Тарпина, Биэрд с облегчением подумал о том, что сам он ни разу в жизни толком не влюблялся. И слава богу, если это так влияет на рассудок. Ближе всего к этой черте он подошел в случае с Патрицией – и в какого идиота в результате превратился! Сейчас ситуация к этому не располагала, но ему о ч е н ь хотелось расспросить Тарпина про орудие убийства, молоток с узкой головкой. Неужто он забыл, что оставил сумку с инструментами в их доме в Белсайз-Парке? Вот дурень, лучше не придумаешь.
– Я только о ней и думаю, – продолжал Тарпин, – а вы единственный, с кем я могу поделиться. Мы любили одну женщину, мистер Биэрд. Наши судьбы, можно сказать, переплелись. Она меня к себе не подпускает, даже по телефону не хочет со мной разговаривать. А я ее люблю по-прежнему!
Он выкрикнул эти слова, и проходившие мимо рабочие оглянулись на них.
– Я должен был бы затаить обиду или взбеситься, как она со мной поступила. Я должен был бы свернуть ей шею, но я люблю ее, и мне приятно сказать об этом вслух человеку, который ее знает. Я люблю ее. Если бы я мог ее разлюбить, то это случилось бы давным-давно, когда я понял, что больше ни словечка от нее не услышу. Но я люблю ее. Я люблю…
– Секундочку, – вставил Биэрд. – Вы проделали такой путь и скрыли от департамента безопасности свое криминальное прошлое только затем, чтобы признаться в любви к моей бывшей жене?
– Вы единственный оставшийся игрок – понимаете, о чем я? Единственный, кому я могу все рассказать, кто поймет, почему Патриция убила Олдоса, а я заплатил за это восемью годами своей жизни. И еще я должен извиниться за то, что так обошелся с вами, когда вы приехали ко мне. Мне было тяжело, оттого что Патриция по вечерам ездила к этому Олдосу, боялась его расстраивать. Мне правда очень жаль, что я вас тогда ударил.
– Я думаю, про эту историю мы можем забыть.
Но Тарпин не просто так извинялся.
– Есть еще одна причина, почему я прилетел. Я много размышлял. Мне надо чем-то себя занять. Не сидеть же еще десять лет и только о Патриции думать. Мистер Биэрд, я должен начать все сначала, и подальше от нее. По телевизору говорили про то, чем вы здесь занимаетесь. Только вы знаете мою ситуацию, так что вы должны меня понять. Я прошу вас о работе. У меня все навыки остались: сантехника, электрика, каменная кладка, да мало ли. Если надо, могу убирать мусор. Я привык вкалывать.
Биэрд соображал на лету. Он сумел подыскать место для Никки, подружки Дарлины, пусть она и продержалась всего пару дней. Нелегальный статус Тарпина можно обойти. Этот дурень и фантазер, пожалуй, заслуживал перемены к лучшему. Но на его беду всего несколько минут назад у Биэрда испортилось настроение, стоило ему вспомнить, как его жена в новеньком платье и туфельках шла по садовой дорожке к своему «пежо», чтобы отправиться на вечернее свидание. Неужели восьмилетнего срока мало? Неужели это наказание никогда не кончится? Никакого недостаточно, подумал Биэрд, вставая и протягивая руку.
– Спасибо, что приехали повидаться, мистер Тарпин, – заговорил он официальным тоном. – Не знаю, поверил ли я в вашу историю, но, во всяком случае, получил удовольствие. Что касается работы, гм, вы завели роман с моей женой, вы подбивали ее убить моего близкого коллегу или сами его убили, кто знает. В общем, мне не кажется, что я ваш должник…
Тарпин тоже встал, но руки не протянул. На его лице изобразилось изумление.
– Вы мне отказываете?
– Да.
Он на глазах превратился из скулящего просителя в агрессора.
– Потому что я закрутил с вашей женой?
– Считайте, что так.
– Но вы ее не любили. Вы трахали все, что движется. Вы о ней не заботились. Она могла принадлежать вам одному, а вы ее сами оттолкнули.
