Последующие слова Гена не слышал. Всё вокруг погрузилось в туман, из которого явно проступали слова – синдром Дауна. Их страшный смысл, как пуля, дошёл до сознания молодого отца мгновенно. Сразу всплыли в памяти различные передачи, статьи о таких детях. Теперь и про ЕГО малыша могут снять подобный репортаж или написать такую же заметку. Перед глазами возникла странная картина: кто-то неизвестный сидит на протёртом старом диване времён СССР и держит перед собой еженедельную газету. На самой середине страницы большими красными буквами кричит заголовок "Несчастное родительство или синдром Дауна у долгожданного ребёнка". Далее идёт стена маленьких печатных букв с фотографиями родителей, в которых Гена с трудом узнаёт себя со Светой, и больного ребёнка. Неизвестный пробегает равнодушным взглядом, хмыкает и переключает своё внимание на статью о прошедшем футбольном матче. Затем картинка раздваивается, растраивается, расчетверяется… и вот таких неизвестных на протёртых диванах тысячи. Все совершают одно и тоже действие – безразлично хмыкают и переводят взгляд на спортивные новости. Наваждение исчезает так же вдруг, как и появилось – доктор тормошит Гену за плечо.
– Молодой человек! -голос из ватного и далёкого становится звонким и близким. – Очнитесь!
Мужчина приходит в себя и с трудом смотрит на пробудившего его врача.
– А какая хорошая новость? – в надежде спрашивает он. Собеседник пару секунд внимательно смотрит на него.
– Известны многие случаи, когда дети с таким заболеванием компенсировали свои изъяны талантами. При систематическом лечении и правильном развитии можно добиться облегчения и нормальной социализации. Это не приговор, – голос врача звучит убедительно и уверенно. Он знает, о чём говорит. – Однако ребёнок родился преждевременно, поэтому его надо оставить на месяц здесь. Вам же необходимо передохнуть. Вам всем. Я всё равно пока не могу допустить вас до свидания со Светланой, потому что ей нужно как следует восстановиться. Езжайте домой, отоспитесь, а завтра утром обрадуйте её цветами, – доктор дружелюбно хлопает Гену по плечу, – всё будет хорошо!
Геннадий действительно чувствует себя крайне разбитым. Мама с тёщей тоже выглядят измученными. Минуту все молчат, обдумывая предложение уехать из больницы. Наконец, Аркадий Петрович заключает:
– Мы так и сделаем. Спасибо за всё, доктор! – они крепко пожимают друг другу руки. Отец забирает свою компанию и выходит из больницы.
Глава 8
На следующее утро компания отправилась в роддом, заехав по пути в цветочный магазин за любимыми молодой мамочкой синими хризантемами. В вестибюле больницы они встретились с медсестрой, которая проводила их до нужной палаты.
Лидия Николаевна и Мария Александровна, пытавшиеся ещё вчера увидеть свою дочь и невестку, не спрашивая никого, выхватив букет из рук Гены, залетели в палату. Сразу же раздались их причитания, восклицания, даже плач. Можно было услышать, как Света успокаивает их. Через несколько минут всё стихло – бабушки, вероятно, обратили внимание на своего внука.
– Ангелочек ты наш! – Умилялась Лидия Николаевна.
– Такой спокойный, тихий, – проговорила Мария Александровна. – Эх, что же за напасть такая! – В голосе её зазвучали слёзы. – Ну ничего, мы тебя вылечим, крошечка наша!
После этих слов обе заплакали и уже больше ничего не смогли сказать. Их вывел Аркадий Петрович, зашедший следующим. Гена принялся успокаивать маму с тёщей. Тем временем отец остался с его женой наедине. В этом не было ничего предосудительного – мужчина души не чаял в девушке, словно в своей родной дочери, которой у него не было, а Света любила своего свёкра подобно отцу, которого она никогда не знала.
–Твоя очередь, – передал он эстафету сыну, который не мог спокойно сидеть. Ему хотелось скорее увидеть дорогое и любимое лицо.
Девушка тоже ждала мужа. Когда он вошёл, она смотрела прямо на него. Гена, не долго думая, присел к ней на кровать и внимательно посмотрела на лицо жены. Было видно, что спала она беспокойно: глаза были красные, опухшие и грустные. Он крепко и осторожно обнял её. Девушка обхватила его голову рукой, зарывшись пальцами в волосах. Так они сидели неподвижно пару минут. Затем Гена стал целовать Свету в шею, щёки, лоб, глаза, нос и губы. Супруги ощущали, что через ласковые прикосновения наполняют друг друга необъяснимой энергией.
– Прости меня, Ланочка, прости, если можешь! Этого больше не повториться, я обещаю тебе. Девушка посмотрела на него серьёзными глазами и внезапно рассмеялась своим звонким смехом.
– Конечно я тебя прощаю, дурачок ты моя взбалмошный! – сказала она, гладя его по свежевыбритой щеке.
– Лана,– проговорил он тихо, немного помолчав,– неважно, какой у нас родился ребёнок: больной или здоровый. Важно лишь то, что он жив, что наш малыш наконец -то родился. И никто не виноват в том, что с ним случилось. Ни ты, ни я. Так распорядилась природа, гены, наследственность. Мы не смогли узнать раньше. Да и будь мы в крусе, разве отказались бы от него?
Света улыбнулась и покачала головой.
